Велики были мероприятия по перевооружению обороны страны. Так, с января 1939 г. по 22 июня 1941 г. армия получила более 7000 танков, 17 745 боевых самолетов, в том числе 3719 самолетов новых типов, 29 637 полевых орудий, 32 407 минометов. За всеми этими цифрами — огромная работа советского народа по подготовке к отпору врага.
К середине 1941 г. общая численность армии и флота достигла более 5 млн человек и была в 2,8 раза больше, чем в 1939 г.
Поручалось в случае войны общее руководство: Северным фронтом — генералу К. А. Мерецкову; Северо-Западным и Западным — маршалу С. К. Тимошенко; Юго-Западным и Южным — генералу Г. К. Жукову; объединениями резерва Главного Командования — маршалу С. М. Буденному.
Дивизиям первого эшелона было приказано содержать в снаряженном виде весь запас боеприпасов НЗ и привести УРы в состояние повышенной боевой готовности.
Прочитайте еще раз указанные выше оперативно-мобилизационные мероприятия, вдумайтесь в них и вы убедитесь — все они свидетельствуют о том, что в основном по указанию Сталина Наркомат обороны и Генеральный штаб провели весной и летом 1941 г. ряд крупных и очень важных мер, направленных на усиление обороноспособности наших западных границ, на повышение боеготовности и боеспособности войск. При этом Сталину постоянно докладывали, что приграничные военные округа находятся начеку и готовы к отражению агрессии. Сталин доверял докладам военных руководителей и в их правдивости не сомневался. Иначе и быть не могло.
Но вот в связи с этим невольно вызывают глубокое недоумение два факта в действиях Генерального штаба. Первый из них состоит в том, что 17 мая была издана директива «О результатах проверки боевой подготовки за зимний период 1941 г. и указаниях на летний период», подписанная Тимошенко, Ждановым и Жуковым. Казалось бы, после указаний Сталина 5 мая в Кремле о возможной войне с Германией в ближайшее время и все более угрожающей обстановке на западных границах в этой директиве должны быть отражены, хотя бы в общем виде, какие-то напоминания по усилению бдительности и боеготовности войск. Ведь это была прямая обязанность Генштаба, не требующая чьих-либо разрешений или пояснений.
К сожалению-, ничего подобного в директиве не было: ни о повышении бдительности, ни о боеготовности войск к возможному отражению массированных ударов авиации и танков противника. Перечислялись лишь рутинные «недостатки в одиночной подготовке бойца». Конечно, указанный документ не был оперативной директивой, имел другое предназначение. Но все равно диву даешься: война на пороге, стучится в дверь. Гигантская военная машина Гитлера изготовилась на старте к нанесению мощных ударов на Востоке, наша разведка докладывает самые тревожные донесения, а Наркомат обороны и Генштаб в официальном документе об этом молчат, словно ничего не происходит. Печально, что об этой директиве никто из генштабистов в своих мемуарах не вспоминает, будто ее не было.
Вторым фактом, на мой взгляд, является заявление маршала Г. К. Жукова о том, что введение в действие мероприятий, предусмотренных оперативным и мобилизационным планами, могло быть осуществлено только по особому решению правительства. Это особое решение последовало лишь в ночь на 22 июня 1941 г. Имелось в виду приведение всех вооруженных сил в полную боевую готовность; немедленное проведение в стране войсковой мобилизации; развертывание войск до штатов военного времени согласно мобплану; сосредоточение и развертывание всех отмобилизованных войск в районах западных границ согласно планам военных округов и Главного командования.
Все это, конечно, серьезно. Слов нет, если бы все Вооруженные Силы были приведены в полную боевую готовность, отмобилизованы и развернуты на боевых рубежах по планам, если бы танковые и механизированные корпуса были полностью оснащены новейшей боевой техникой, то, может быть, тогда?..
Но ведь приведение всех Вооруженных Сил в полную боевую готовность и объявление мобилизации являются чрезвычайными событиями не только в стране, но и в международном плане. Это, по существу, перевод армии и страны на полный режим военного времени, то есть — это война. Для того чтобы пойти на эти меры, надо уловить момент для принятия такого решения, ибо преждевременная боевая готовность всех Вооруженных Сил может принести не меньше вреда, чем запоздание с ней.