Наконец, надо добавить, что Гитлер со дня своего прихода к власти абсолютно все подчинил интересам будущей войны, все строилось в расчете на победу в этой войне, все делалось для этого, и только для этого. А мы такой позиции не заняли, остановились на полумерах. Сталкивались друг с другом интересы ведомств, шла бесконечная торговля по каждому вопросу, связанному с вооружением армии и подготовкой к войне. Все это тоже надо класть на чашу весов, объясняя причины наших поражений и неудач первого года войны.
Сталин считал, и считал справедливо, что для того, чтобы подготовиться к войне, нам нужно еще минимум два года. Они нужны были и для военно-стратегического освоения районов, занятых нами в 1939 г., и для реорганизации армии, в том числе технической, с которой мы сильно запоздали. Хотя за год, прошедший между концом финской кампании и началом войны, было немало сделано, но, чтобы оказаться вполне готовыми к войне, нам нужно было действительно еще около двух лет».
Конечно, Сталина можно винить во всем, так как в его руках была вся полнота власти. Но ведь талантливые полководцы Жуков и Тимошенко занимали самые высокие военные посты. Их воспоминания вышли в свет, когда Сталина уже не было. А в тяжбе с мертвыми живые всегда правы. Однако величие самого крупного руководителя определяется не только в великом, но и в малом. Этим я хочу сказать, что нельзя открещиваться от своих ошибок и перекладывать их на чужие плечи. Все равно, что скрыто теперь, раскроет время.
Между прочим, уместно отметить, что Сталин всегда, начиная с Халхин-Гола, относился к Жукову с большим доверием, высоко ценил его полководческий талант. Он, Сталин, назначил Жукова в январе 1941 г. начальником Генерального штаба, в критический для Ленинграда момент послал его предотвратить захват немцами города, потом приказал возглавить оборону Москвы. По приказу Сталина Жуков (представитель Ставки ВГК) координировал действия фронтов при подготовке контрнаступления под Сталинградом. Командовал 1-м Белорусским фронтом при штурме Берлина, подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии, принимал Парад Победы.
Они вместе готовились к отражению фашистской агрессии в 41-м году, только один отвечал за страну и вооруженные силы, другой — за вооруженные силы. Надвигалась большая беда, и они оба, Сталин и Жуков, хорошо это понимали. Поэтому, на мой взгляд, является не совсем корректным утверждение маршала о том, что сталинское руководство слишком много верило фальшивым заявлениям Гитлера. А разве начальник Генерального штаба и нарком обороны не относились к сталинскому руководству?
Разве Генштаб не отвечал за полумеры в перевооружении армии, создании стратегических резервов, в практическом обучении вооруженных сил всем видам и способам современных военных действий? Разве диагноз неприятельских намерений накануне войны не являлся первостепенной задачей прежде всего Генштаба?
Знал ли Сталин о неизбежности и времени нападения фашистской Германии на Советский Союз? Да, знал. У него были достоверные данные о приближении войны и сроках ее начала. Хотя в большом информационном потоке на этот счет были путаница и противоречивые сведения, что вполне естественно для предвоенной обстановки, Сталин, однако, сумел разобраться в этой неразберихе и его расчеты в главном вопросе были верны: война с Германией начнется «вскоре». Об этом он говорил 5 мая 1941 г. на встрече с выпускниками военных академий.
Верил ли Сталин заверениям Гитлера о том, что Германия будет верна пакту о ненападении и не собирается воевать с Советским Союзом? Нет, никогда не верил, о чем свидетельствуют многие факты, в том числе упомянутые в книге.
Принимал ли Сталин необходимые меры по укреплению обороноспособности страны? Да, принимал. Только благодаря ему за короткий срок были созданы мощная военно-экономическая база страны, современная армия, духовно подготовлен народ и все советское общество к будущим военным опасностям.
Правильно ли будет утверждать, что Сталин, зная о признаках готовности Германии к войне с нами, все же не дал согласия военным на своевременное приведение войск приграничных военных округов в боевую готовность? Такой однозначный вывод является неправильным. Нельзя валить ошибки в этом принципиальном вопросе только на Сталина. По его указанию, как сказано выше, был осуществлен ряд важных мер по усилению боеготовности Вооруженных Сил в целом и западных военных округов в особенности. Это, во-первых. Во-вторых, как признавал Жуков, «…на нас — военных — лежит ответственность за то, что мы недостаточно настойчиво требовали приведения армии в боевую готовность и скорейшего принятия ряда необходимых на случай войны мер. Очевидно, мы должны были это делать более решительно, чем делали».