Нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов в мемуарах «Накануне» по вопросу о приведении войск в боевую готовность ответил более определенно: «Некоторые теперь уверяют, что якобы И. В. Сталин не придавал значения повышению боевой готовности Вооруженных Сил. Больше того, будто бы он просто запрещал этим заниматься. С этим я согласиться не могу… мы посылали доклады и оперативные сводки в правительство и Генеральный штаб и никаких возражений оттуда не получали». По решению Кузнецова все флотььс 19 июня находились в готовности № 2, а 21 июня в 23 часа 35 минут им был отдан устный приказ наркома: «Немедленно перейти на готовность № 1 и в случае нападения применить оружие».
К сожалению, ничего подобного нельзя сказать о значительной части нашей авиации, которая по вине командиров авиасоединений оказалась не готовой к отражению воздушных ударов немецкой авиации. Она понесла большие потери, отдала господство в воздухе в первый же день войны, что явилось одной из причин трагедии начального периода.
Попытки так называемых историков приписать Сталину ошибки за взлом советской линии обороны 22 июня являются, мягко говоря, притворством. Эти ошибки принадлежат не политике, а военному искусству, то есть Наркомату обороны и Генеральному штабу. Поставлю несколько вопросов на этот счет.
Почему Тимошенко и Жуков не контролировали должным образом исполнение указанных выше ускоренных мероприятий по приведению в боеготовность войск приграничных военных округов, в том числе собственного приказа от 19 июня о рассредоточении самолетов на аэродромах и их маскировке? Почему так неосмотрительно осуществлялось управление войсками? В чем причина того факта, что высшее военное руководство страны допустило вступление Красной Армии в войну по устаревшему сценарию Первой мировой войны? Как могло случиться, что западные приграничные округа (фронты) оказались не подготовленными к ведению оборонительных сражений, своевременно не создали в глубине оперативно-тактические рубежи обороны, используя выгодные естественные преграды?
Ответы на эти вопросы, по существу, до сих пор находятся в тени. Неужто так уж трудно разобраться в ответственности должностных лиц за решение указанных вопросов, которые сыграли определяющую роль в нашем поражении в начале войны! Причина, видимо, в другом, а именно — после смерти Сталина, особенно после XX съезда КПСС, Никита Хрущев (умная головушка) подал команду «фас» на «развенчивание культа личности Сталина». Сразу же появились многотомные сочинения, в которых крупные военачальники, политические деятели, ученые, писатели, башковитые историки в «духе времени» повернули свои мозги на 180° и превратились из отъявленных коммунистов в замшелых диссидентов-демократов. Начали переписывать военную историю, подгоняя ее под новую личность (например, шеститомник истории «Великой Отечественной войны», 1961 г.), а ошибки военного искусства того периода неоправданно переложили на политику Сталина. Потом вся эта критика автоматически перешла в учебники и гуляет до сих пор по страницам печати.
Даже в мемуарах маршала Г. К. Жукова, к сожалению, имеется немало субъективных оценок деятельности Сталина, о чем было сказано выше. Добавлю к этому, что не все прозрачно в упреках Жукова относительно заблуждения Сталина о том, что Гитлер «не рискнет начать поход на СССР, пока не закончит войну на Западе». Думаю, что при оценке этого факта целесообразно учитывать два кардинальных обстоятельства. Первое состоит в том, что Сталин в той международной обстановке больше всего опасался объединения крупных империалистических государств — Англии, США и Франции совместно с фашистской Германией — против Советского Союза. Поэтому, как известно, он внимательно отслеживал все признаки такого возможного альянса.
Второе обстоятельство связано с оценкой военнополитическим руководством страны серьезности вторжения Германии в Англию (операция «Морской лев») и определением способности Англии продолжать войну с Германией. Этот фактор часто ускользает из поля зрения исторических исследований, хотя он, на мой взгляд, играет главную роль в понимании того, почему появилась эта идея «Гитлер завяз на Западе». Почему она стала у Сталина навязчивой и преследующей его мыслью? Какова была точка зрения на этот счет высшего военного руководства страны и прежде всего Генерального штаба? Обо всем этом рассказывается в следующем разделе.