Такая оценка обстановки Сталиным в основном была правильной. Однако значение «фронта со стороны Англии» было существенно преувеличено, что привело к ошибочным выводам, которые взяли верх во всех дальнейших действиях советского лидера.
В целом «миссия Гесса» и 10-дневные переговоры с ним в Лондоне сработали в пользу Великобритании. Англичане многое узнали от «наци № 3» по плану «Барбаросса», замыслам Гитлера, времени нападения на СССР и другие судьбоносные секреты. Кое-что, очевидно, со своей стороны пообещали. Но все это осталось и хранится до сих пор за «семью печатями» в Форин Оффисе. Приказано документы переговоров с Гессом предать гласности только после 2017 г. Чем объяснить такую сверхсекретность? Об этом узнает другое поколение.
Мы совершенно не случайно вышли на причины, объясняющие, почему война обрушилась на нашу страну именно в 1941 г., а Красная Армия оказалась недостаточно подготовленной к отражению ударов агрессора. Не слепая вера Сталина в советско-германский договор о ненападении являлась причиной допущенных просчетов и ошибок перед войной. Никто из его ближайшего окружения не слышал никогда от Сталина каких-либо успокоительных суждений, связанных с пактом о ненападении. В этом деле сработали другие обстоятельства, а участниками были многие другие персоны.
Сильнейшее влияние на формирование мышления Сталина перед войной, как мне представляется, оказали: заключение советско-японского договора о нейтралитете; тщательно продуманные и грамотно проведенные дезинформационные и маскировочные мероприятия Германии, особенно операция «Морской лев» и так называемая «загадка Гесса», а также другие военно-экономические и политические обманные факторы, которые, как показано было выше, достигли поставленных целей.
В результате стратегических обманных ходов политическая игра была проиграна, так как хитрые дезинформационные меры объективно заставляли советского лидера думать в том направлении, что будто бы войну России с Германией можно хотя бы на несколько месяцев оттянуть, что ее можно задержать на Западе хотя бы до 1942 г., если проводить политику непровоцирования.
Находясь под давлением указанных факторов, Сталин сомневался в правоте разведданных, которые ему докладывались, и недоверчиво воспринимал информацию Англии и других западных правительств о подготовке Германии к нападению на СССР, считая, что они делают это в шкурных интересах — толкнуть Гитлера на войну с Советским Союзом и таким путем спасти себя от катастрофы.
Высшее военное руководство страны также оказалось не на высоте в этот период. В частности, Генеральный штаб не разобрался в сути странной войны Англии и Франции против Германии, не смог сделать правильных военно-политических выводов из операции гитлеровцев по изгнанию в мае — июне 1940 г. английских войск (около 340 тыс. человек) с континента, хотя имелась реальная возможность их полного разгрома. Остались неразгаданными гитлеровская операция «Морской лев» против Англии и проводимые другие мероприятия по плану стратегической дезинформации, что вводило в заблуждение советских руководителей относительно общего стратегического замысла войны Гитлера.
Основная причина здесь, в моем понимании, состояла в том, что начальники Генерального штаба 1940–1941 гг. были слабыми политиками, не имели собственного мнения в оценке международной обстановки и ее влиянии на военную стратегию Германии и СССР. Не хватало им и широкого стратегического мышления, охватывающего все театры войны и военных действий того времени и способности предвидеть развитие мировых событий. Все это появилось у них позднее.
В многочисленной мемуарной литературе советского военно-политического руководства, как правило, делаются ссылки на неосведомленность о конкретной дате начала агрессии, о выходе вражеских войск в исходные районы для наступления, о составе ударных группировок противника. Этим объясняются наши неудачи начального периода войны.
Однако анализ потока разведывательных данных о подготовке Германии к войне против Советского Союза и возможном времени нападения вермахта на нашу территорию неопровержимо свидетельствует о том, что советское военно-политическое руководство располагало достаточно достоверными сведениями о начале вторжения, возможных силах и средствах, о составе ударных группировок противника, а также о выходе их в исходное положение для наступления.