«Отдел иностранных армий Востока» оценивал численность Красной Армии в 2 млн человек в мирное время и до 4 млн человек на случай войны (при проведении полной мобилизации). На западных границах можно ожидать 100 стрелковых и 25 кавалерийских дивизий.
По дневнику Гальдера, немецкая разведка доложила, что 21 июня 1941 г. Красная Армия на западных границах имеет 213 дивизий и бригад общей численностью 4,7 млн человек.
О чем говорят эти сухие цифры? О том, что глубинная разведка немцев работала плохо, она не вскрыла наших резервов до начала нападения. Значит, и план «Барбаросса» был авантюристичен.
Командующий 3-й танковой группы генерал Герман Гот в своих мемуарах пишет о том, что «в Германию поступали лишь скудные сведения о Красной Армии».
Сейчас достоверно известно, что немецкая разведка перед войной не сумела обнаружить на границе советские 13-ю и 18-ю армии, а также выдвижение из внутренних военных округов 16, 20, 21-й и 22-й армий.
Гитлеровцы не ожидали появления Резервного фронта в тылу нашего Западного фронта в начале октября 1941 г. Не думали и не гадали они, что советское командование до конца 1941 г. смогло выставить на фронт дополнительно 297 дивизий, не считая большого числа отдельных бригад. Такие огромные мобилизационные возможности гитлеровцы, конечно, не учитывали и вместо блицкрига загнали себя в могилу.
Немецкая разведка и верховное командование относительно военных возможностей Советского Союза, как ни странно, пребывало в сфере догадок. Нацистская идеология и политика исходила из того, что СССР после первого удара развалится. Этим руководствовался не только Гитлер, но и германский генеральный штаб. Разведка адмирала Канариса в октябре 1940 г. доказывала фюреру, что «…75 % военной промышленности находится в европейской части России. Достаточно их захватить, и русское сопротивление прекратится».
Разведка Шелленберга и другие убеждали фюрера, что железные дороги от Москвы на восток одноколейные (какое-то недомыслие!) и что поэтому русские не смогут подвозить в нужном темпе войска и вооружение.
На основании данных своих разведслужб Гитлер пришел к выводу, что следует мощнейшим ударом разгромить в короткие сроки основные силы Красной Армии, взять Москву, Ленинград и Донбасс — и Россия пойдет на капитуляцию. Фюрер не верил в возможность передислокации советской военной промышленности на восток и не принимал в расчет мобилизационные возможности Красной Армии. Все должен был решить блицкриг.
Читатель может поставить вопрос: почему гитлеровское руководство допустило такие роковые просчеты?
Главный просчет гитлеровцев состоял в том, что они не знали Советской России — состояния ее экономики, военно-экономического потенциала, единства национального общества, высокой духовности советских людей. Их представление о том, что с началом войны русские люди «побегут от большевистского режима», свидетельствует об умственной отсталости нацистов, зашоренных геббельсской пропагандой.
Гитлеровцы считали, что теоретически СССР может мобилизовать в Красную Армию 10–12 млн человек, но они тут же убеждали себя в том, что практически это вряд ли возможно, так как у большевиков не хватает квалифицированной рабочей силы для военной промышленности и, кроме того, нет вооружения для такой массы людей.
В основу плана войны был положен расчет на техническое превосходство Германии и вермахта. Самоуверенность в этом была настолько непоколебимой, что генералы Браухич, Гальдер, Гудериан и другие считали возможным своими 150 дивизиями разбить 4-миллионную Красную Армию и захватить Москву; одной немецкой дивизией уничтожить три-четыре советские дивизии.
По мнению фельдмаршала Манштейна, немецкий генералитет не сумел увидеть и определить прочность советской государственной системы; ресурсы Советского Союза и боеспособность Красной Армии; способности советского руководства в деле формирования новых многочисленных резервов, а также развертывания своей второй базы военной промышленности на Урале, в Сибири и в Казахстане. Не были учтены в блицкриге бездорожье, суровый климат, физическая выносливость и выживаемость русского солдата в невероятно тяжелых условиях войны.
Но, пожалуй, самый роковой просчет состоял в отрицании нацистами «жизнеспособности Советского государства — этого колосса на глиняных ногах». В своем представлении они видели Советскую Россию 1928–1930 гг., «лапотную, мужицкую», с патриархальным укладом жизни, богатую природными ресурсами, но технически отсталую, неграмотную страну с весьма ограниченным количеством квалифицированных рабочих кадров.