Все эти аргументы притянуты за уши к той реальной обстановке. Они не выдерживают критики по указанным выше причинам, а также еще и потому, что в то время военная угроза на московском направлении была минимальной. И это Сталину было хорошо известно по докладам военной разведки.
3 марта 1942 г. разведчик Главного разведывательного управления Генерального штаба (агент «Гано») сообщил в Москву о том, что Германия «планирует весной 1942 г. начать наступление в направлении на Кавказ. Для этих целей Берлин достиг договоренностей о направлении на Восточный фронт 16 новых румынских, 22 итальянские, 10 болгарских, 2 словацкие дивизии полного состава.
12 марта агент ГРУ ГШ Шандор Радо шифрорадио-граммой в Москву передал: «Основные силы немцев будут направлены против южного крыла Восточного фронта с задачей достигнуть рубежа р. Волги — Кавказа, чтобы отрезать армию и население Центральной части России от нефтяных и хлебных ресурсов».
Эти разведывательные факты от надежных и проверенных агентов советской военной разведки немедленно докладывались Сталину. Сообщалось, что с 1 января по 10 марта 1942 г. в планируемый район наступления немцы перебросили 35 дивизий. Всего для наступления Гитлер выставит вместе с союзниками 65 дивизий. Главный удар следует ожидать в направлении Ростов — Сталинград.
Таким образом, военные усилия сторон сосредоточивались на южном крыле советско-германского фронта, на московском направлении ожидалось относительное затишье. Все это, очевидно, писателю В. Карпову известно. Тогда позволительно спросить, какие же военные причины вынуждали Сталина идти, как написано в «Генералиссимусе», на сепаратные переговоры с Гитлером? Таких причин не было.
Другое дело, что в то время могли появиться всякого рода «дезы» о сепаратизме. Например, со стороны Гитлера, который тогда находился как «волк на псарне» и был бы не прочь втянуть Сталина в «игру в кости», чтобы «отдышаться», если удастся, то сразу убить двух зайцев: посеять рознь между союзниками по антифашистской коалиции, а также исправить ход войны, выиграть время и спасти вермахт от разгрома.
«Деза» фюрера с такой целью в'тот период была бы кстати.
Что касается Сталина, то он играл тогда победную партию в шахматы. Если бы союзники вняли его просьбе и согласились с ним об открытии второго фронта на Западе, то война могла бы закончиться намного раньше. В этой шахматной партии у советского лидера не было запрограммировано ни компромисса, ни тем более сепаратной сделки с Германией. «Деза» с его стороны на заданную тему, видимо, тоже не исключалась, чтобы с помощью ее повлиять на Рузвельта и Черчилля в выполнении их союзнического долга и одновременно сбить с толку Гитлера.
В чем причина того, что В. Карпов пропагандирует мифологию? Причина, видимо, в том, что уважаемый мною автор оказался в плену обнаруженной фальшивки, принял ее за истину и поведал как сенсацию. Трудно сказать, какие у него были замыслы при этом. Очевидно, он хотел как лучше. А получилось наоборот.
Что касается упомянутых в заголовке статьи «делах трагических», то я имею в виду события «черного октября» 1941 г.
Речь идет о трагической ситуации, сложившейся на дальних подступах к Москве на западном направлении. К этому времени, то есть в начале октября, обстановка на советско-германском фронте была крайне тяжелой: завершилась трагедия Юго-Западного фронта, Киев пал, Украина потеряна, немцы ворвались в Крым, Ленинград в блокаде.
Союзники — США и Англия — отказались открыть второй фронт на Западе, чтобы отвлечь на себя часть германских войск с нашего фронта. Поставки оружия и техники с их стороны были мизерными.
Что происходило на главном, московском направлении? Обстановка здесь с каждым днем предвещала быть угрожающей. Против наших трех фронтов: Западного (командующий генерал-полковник И. С. Конев), Резервного (командующий маршал С. М. Буденный), Брянского (командующий генерал-лейтенант А. И. Еременко), расположенных на этом направлении, действовала немецкая группа армий «Центр» (9, 4-я и 2-я ПА и три Тгр — 3, 4, 2). Их поддерживал 2-й воздушный флот. Соотношение сил и средств к началу генерального наступления немцев (30 сентября 1941 г.) было в пользу противника: по личному составу — 1,4:1, по танкам — 1,7:1, по артиллерии и минометам 1,8:1, по самолетам — 2:1.
В целом на московском направлении были сосредоточены крупные силы Красной Армии (1250 тыс. человек, около 1000 танков). Однако наши полководцы Конев, Еременко и Буденный не научились еще полководческому мастерству, не смогли вскрыть замысел и группировку противника, не умели еще воевать по всем правилам военного искусства. Их оборона была неглубокой (10–15 км), разжиженной по фронту (на 1 км 1–2 танка, 6–9 орудий), ощущался недостаток обученности войск ведению оборонительных сражений.