— Но Сталин пошел на сговор с Германией, а не с демократическими странами — Англией и Францией. Сталин и Гитлер разделили сферы влияния в Европе и таким путем СССР помог развязать Вторую мировую войну. Нам видится ваша страна совиновником развязывания Второй мировой. Не так ли?
— Подобные рассуждения перекликаются с избитыми тезисами тех реакционных историков, которые тоже рассматривают заключение советско-германского договора о ненападении (23 августа 1939 г.) как одну из причин возникновения Второй мировой войны. Будто бы без этого договора Гитлер не решился бы напасть на Польшу. Но это заблуждение.
Сошлюсь на заявление самого Гитлера, которое он сделал 11 августа 1939 г. верховному комиссару Лиги Наций в Данциге: «Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глух и слеп, чтобы это понять, я буду вынужден достигнуть соглашения с русскими, разбить западные державы и затем, после их поражения, со всеми имеющимися силами повернуть против Советского Союза. Мне нужна Украина, чтобы мы не гибли, как в последней войне, от голода».
Более откровенно не скажешь. Так оно и произошло на деле. Поэтому я категорически не согласен с такой оценкой событий рокового 1939 года. Историю можно толковать по-разному. Но есть факты, которые невозможно отрицать.
Например, пакт четырех, то есть союз Англии, Франции, Германия и Италии в июле 1933 года. Ведь это первый акт согласия и сотрудничества с Гитлером, с нацистами. Пакт еще не был войной, но и миром его не назовешь. А мюнхенский сговор 1938 года с Гитлером и Муссолини — это фактически была война. Все делалось для изоляции и окружения Советского Союза, открытия «зеленого света» Гитлеру на Восток.
Дальше — больше. Если в 1935 году было подписано англ о-германское морское соглашение, то мюнхенская сделка завершилась подписанием англо-германского соглашения о ненападении, мире и консультациях, а также германо-французской декларации.
Во время московских переговоров СССР, Англии и Франции британское правительство не прекращало тайные контакты с представителями гитлеровской Германии с целью заключения соглашения о разделении сфер влияния в мире между Великобританией и Германией. По существу, Гитлеру было предложено договориться о переделе мара. Разве можно рассуждать о совиновности СССР при такой двойной политике демократов?
— Но, видимо, у Сталина не хватило гибкости и терпения, чтобы добиться согласия с демократическими странами. Не так ли?
— Гибкости и терпения всегда недостаточно, если другая сторона не идет на взаимность, а проводит двурушническую политику. Вплоть до конца августа 1939 года британское правительство вело скрытые переговоры с руководством гитлеровской Германии. С какой целью? Для того чтобы тайком сговориться с Гитлером ради единого дела — направить агрессию против СССР. Поэтому не Советский Союз, а западные демократы развязали руки фашистским государствам к войне: сначала по их вине жертвами были Китай, Абиссиния, Испания, затем — Австрия, Чехословакия, Албания, Югославия, Греция, Бельгия, Голландия, Норвегия, Франция и почти вся Европа. А на Востоке разбойничала Япония, в том числе против СССР.
Фактически мировой пожар разгорелся уже в августе 1939 года — соблюдали свой относительный нейтралитет лишь США и вне большой войны оставался Советский Союз. Спрашивается, в условиях, когда демократы всеми правдами и неправдами пытались направить агрессию против СССР, была ли у Сталина какая-либо альтернатива сближению с Германией? Мое мнение однозначно — нет, альтернативы не было. После срыва советско-англофранцузских военных переговоров и ведения параллельно скрытых англо-германских переговоров у Сталина отпали всякие надежды на западных демократов.
— Значит, «Мюнхен» раздул мировой пожар, а по нашему мнению, произошло это по вине сговора Сталина с Гитлером. Где момент истины?
— Момент истины кроется в классовой ненависти западных буржуазных демократий к социалистическому Советскому Союзу. Объединение усилий наших стран не произошло потому, что над здравым смыслом верх взяла идеология: «Чтобы западная демократия жила, большевизм должен умереть».
В Мюнхене демократы сдали все позиции Гитлеру и создали ему трамплин для расширения агрессии. После «Мюнхена» западные страны уже не мешали Гитлеру ни в чем, лишь бы он не стрелял по своим, то есть по демократам. Чемберлен и Даладье, возвратясь из Мюнхена, известили свои зарубежные дипломатические ведомства о том, что «германская политика отныне ориентируется на борьбу с большевизмом. Германия проявляет свою волю к экспансии на Восток».