На принятие решения по данному вопросу определяющее влияние оказало то обстоятельство, что война Германии против Советского Союза коренным образом изменила расстановку сил на международной арене. Опасность порабощения нацистами других народов мира и их протест против фашистского порабощения ускорили объединение антифашистских сил. Этому во многом способствовала политическая и военная дипломатия СССР, которая с первого и до последнего дня войны велась активно, наступательно и грамотно. Именно под влиянием этих факторов и с целью спасения своих стран и защиты своих интересов правительства Англии и Америки вынуждены были высказаться в поддержку СССР.
Первым выступил 22 июня 1941 г. британский премьер-министр Уинстон Черчилль. Обращаясь по радио к английскому народу, он заявил: «У нас лишь одна-единственная неизменная цель, — мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получит нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут вместе с Гитлером, — наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы…
Это не классовая война, а война, в которую втянуты вся Британская империя и Содружество наций, без различия расы, вероисповедания или партий.
Его (Гитлера) вторжение в Россию — лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова. Он, несомненно, надеется, что все это можно будет осуществить до наступления зимы и что он сможет сокрушить Великобританию прежде, чем вмешаются флот и авиация Соединенных Штатов. Он надеется, что сможет снова повторить в большем масштабе, чем прежде, процесс уничтожения своих врагов поодиночке, благодаря которому долго преуспевал и процветал, и что затем освободит сцену для последнего акта, без которого были бы напрасны все его завоевания, а именно: для покорения своей воле и подчинения своей системе Западного полушария.
Никто не был более упорным противником коммунизма, чем я, в течение последних 25 лет. Я не возьму назад ни одного из сказанных мною слов, но сейчас все это отступает на второй план перед лицом разворачивающихся событий. Опасность, угрожающая России, — это опасность, угрожающая нам и Соединенным Штатам точно так же, как дело каждого русского, сражающего за свой очаг и свой дом, — это дело свободных людей и свободных народов во всех частях земного шара. Усвоим же уроки, уже преподанные нам столь горьким опытом. Удвоим свои усилия и будем бороться сообща, сколько хватит сил и жизни».
Далее в своей речи Черчилль говорил, что он зрит, как «на десятки тысяч русских деревень» надвигается «гнусная нацистская военная машина», «свирепая гуннская солдатня», видит кучку «злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий».
В заключение он сказал, что «мы (т. е. Великобритания. — Н. Ч.) будем сражаться на земле, на море и в воздухе…»
Эмоциональная речь британского премьер-министра с позиции сегодняшнего дня воспринимается по-разному. В некоторых зарубежных изданиях подчеркиваются лишь британские интересы, в других — акцентируется внимание на том, что в ней ничего не сказано о военном сотрудничестве, конкретной военной помощи, об отношении к Советскому государству и Советскому правительству.
Все это, конечно, имеет место. Но нельзя не видеть главное — русскому народу, оказавшемуся в беде, протягивается рука поддержи со стороны Великобритании. Именно с этой точки зрения эта речь вошла в историю, а британский премьер проявил себя в те дни во всем блеске и вызвал зависть даже у американского президента.
Своим заявлением У. Черчилль показал себя крупным государственным деятелем. Не интриганом и злоумышленником, как пишут иногда в отечественной литературе, а проницательным политиком. Он сумел разобраться и правильно определить, в чем состоят коренные жизненные интересы его страны (Великобритании) в данный момент, что наилучшим образом в тех конкретных условиях отвечает этим интересам, благодаря чему совершил разворот в английской политике и в своей собственной деятельности. Стало ясно, что Англия не пойдет на сепаратный мир с Германией, а готова сотрудничать с Советским Союзом.
Хотя далеко не ясно было относительно характера такого сотрудничества: будет ли это военно-политический союз или только материально-техническая помощь. Проявляя сдержанность в этом вопросе, Черчилль не изменил своим принципам: он по-прежнему остался врагом советского общественного строя. Противоречия английского руководителя между его готовностью оказать помощь СССР и в то же время занимать и впредь враждебную к социализму позицию проявились четко в последующей деятельности антигитлеровской коалиции.