- Как наваждение?
- Точно!
- И никогда бы, простите, не повторили?
- После камеры - никогда.
- Страшно?
- Не. Привыкаешь. Ходишь как в вате. Тут вроде как коммунизм: кормежка бесплатная и делать ничего не надо.
- Это не коммунизм.
- Ну рай!.. Вот только плохо - ждешь-ждешь-ждешь...
Тишшшшшшшшшшина.
- У вас есть родные?
- Бабка. Померла, наверное. Ноги плохие. Не ходила.
- И все?
- Не... еще есть... хотя про нее не надо... Она меня забыла...
- Девушка?
- Ага, девушка, Сусанной зовут. - Тишина. - А вы красивая... У вас муж?
- Да.
- Хороший?
- Как бы это сказать...
- А я тоже хотел жениться. Честное слово. На Сусанне. Я был бы хорошим мужем. Хорошим. Вы знаете, сколько слесаря... Туда-сюда нормально. Машину бы купил, можно и старую. Мы люди не гордые. Не гордые. А руки у меня золотые! Я бы работал и работал... - Тишшшшшшшина. - Ааааа! Дикий вопль. Беспорядочные удары по стальной двери. - Пустите меня! Пустите-е-е-е!
Скрежет железа о железо, невнятный шум борьбы, крик:
- Что, красивая, вечная, пришла глядеть, как я подыхаю?! А я уже издох! Издо-о-о-о-ох! О-о-о! Будьте вы все прокляты!
Лязг металла, после назидательный голос:
- Вот, пожалуйста, я предупреждал: народ у нас невыдержанный... сами понимаете... специфика производства...
- Да-да, спасибо, спаси...
Лента в кассете закончила свою жизнь, и диктофончик с характерным звуком выстрелил клавишу пуска вверх.
Когда первое искусственное космическое тельце преодолело земное притяжение, то мир обрел бессмертие. Почему? Дело в том, что у человечества появилась возможность в катастрофический катаклизм покинуть отработанную территорию и расплодиться по всевозможным планетам и мирам, превращая их тотчас же в цветущий сад.
Правда, пессимисты утверждают, что в иных мирах отсутствует воздух с кислородной начинкой, необходимой для наших изношенных легких. Плохо представляют пессимисты человека - особенно нашего, воспитанного в духе активного гражданина, духовно богатой, нравственно благородной личности. Если такому межгалактическому бойцу выдадут лопату и приказ сажать, но не дышать, то с полной уверенностью можно сказать: приказ Родины будет выполнен.
Моя жена О. Александрова вторую неделю лежит, отвернувшись к стене. Она что-то там увидела. Что?
- Я иду в театр, - говорю. - Меня пригласили для разговора.
Молчание.
- Ты бы поела, - говорю. - Я приготовил суп "Весенний" с фасолью.
Молчание.
- Я пошел, - говорю.
Молчание.
И я ухожу - и вправду иду в театр. Там прочитали мою пьесу "Генеральная репетиция осенью 1937 года". К моему удивлению, меня встречают радостно и приветливо:
- Дорогой! Прочитал! Получил массу впечатления! Заряд впечатлений! Тебя хлопают по плечу, щипают за локоток, толкают в шею. - Но, голубчик, ты пойми правильно: время!
Ты не понимаешь.
Тебе объясняют, что время нынче смутное, непредсказуемое, черт знает, и вообще, старик, зачем ворошить прошлое? Надо жить настоящим. А настоящее какое - созидающее! И нет ли у меня пьески о машинисте тепловоза? Нет? Плохо. Ну, тогда работай-работай.
Я спешу в следующий театр. Меня снова встречают радостно и приветливо:
- Чаю? Пирожные?.. Кушайте-кушайте. Вы бедный драматург. Я знаю, что такое бедный драматург! О-о-о! Бедный драматург!.. Я помню таких бедных драматургов!!! О-о-о!
Ты, давясь пирожным, интересуешься своей работой.
- О-о-о! То, что вы написали, это даже не талантливо! Это бодро, находчиво, смело! Вы смелый человек! О-о-о!.. Но, милый ты мой, славный мой, какое сейчас время! Вы меня понимаете?
Ты не понимаешь. И собираешься уходить, а тебя пытают на пороге:
- Да-да!.. У вас, случайно, нет произведения о машинисте тепловоза, ударнике труда?
Бредешь в следующий театр. А там сидит Белоусова и дымит, как тепловоз, на котором ударно трудится проклятый машинист.
- У меня нет пьесы о машинисте тепловоза! - орешь ты ей, открыв дверь.
- Да-да, - говорит она задумчиво. - Наш паровоз, вперед лети!.. А это хорошая мысль! Своевременная! Надо подсказать режиссерскому составу. Будет в духе времени! - И продолжает чтение очередного бессмертного опуса.
Ты некоторое время стоишь в клубах дыма и начинаешь грешным делом подумывать, а не написать ли действительно трагикомедию о машинисте тепловоза, который ехал-ехал, ехал-ехал и приехал...
- Молодой человек, вы ко мне? - прерывают твои мысли.
- Да-с! - И объясняешь причину своего жалкого появления. А тебе в ответ: пьеса не прочитана, надо подождать. Ты благодаришь, кланяешься, цапаешь дверную ручку и слышишь:
- Э, молодой человек!.. А у вас ничего нет о машинисте тепловоза?.. Нет?.. Жаль-жаль...
Сумасшедший дом.
Сумасшедший мир.
Сумасшедший я и родина моя.
девушка Сусанна пользовалась популярностью в образцово-показательном дурдоме среди медицинских братьев. Была она женщина любвеобильная и страстная и вовсе не сумасшедшая, хотя, правда, сдвиг у нее был: в самые интересные минуты она почему-то пытала:
- А ты Шурик?
И надо было твердо отвечать:
- Да, я Шурик.
И тогда больная творила чудеса.
И все было бы хорошо, да нагрянула ревизия с проверкой о состоянии сумасшествия в доме, понятное дело - возникли проблемы, а когда возникают проблемы, надо их решать.
И решили Главному Ревизору (ГР) показать Сусанну, чтобы тот ночью ее тщательно обследовал и поставил диагноз ее недугу. Только вышла трагическая промашка: как-то постеснялись ГР сказать о том, что любит больная имя Шурик! А так вроде дело пошло на лад: понравилась ревизору Сусанночка, ее пылкий взгляд, ее страстность и возбужденность. И оставили их одних, чтобы не влиять на ход событий. И в результате случилась промашка. Должно быть, в замечательную для ГР минуту девушка поинтересовалась:
- А ты Шурик?
А кому понравится, когда тебя обзывают чужим именем? Нет, наверное, отвечал ГР, я - Боря, или там Вова, или Толя, или Валя, или Миша; понятное дело - взъярилась необыкновенно больная такому бессовестному обману: ухватила зубами эскулапа за место, удобное во всех отношениях для таких мстительных целей. Понятно, ГР сделалось больно, и очень больно, и он от всей души шарахнул больную об пол. А пол случился кафельный, поскольку события разворачивались в ординаторской. И лопнула голова сумасшедшей, как плод манго, и обмарали ее бежевые мозги чистую плитку пола. Такая вот неприятность. Но, слава Богу, все обошлось: Главный Ревизор остался доволен работой медицинского персонала и состоянием дел в доме печали. Переходящее знамя удалось сохранить. А что касается девушек, то они поступают регулярно, то есть жизнь продолжается.