- Нужна операция, голубушка, - шамкал старичок, пряча цветную ассигнацию.
- Боже мой! - заливалась слезами мама. - И все будет хорошо?
- Ничего определенного, голубушка, сказать не могу. Есть надежда, что все будет хорошо.
- Господи, что делать?
- Операцию.
Как приговор к жизни.
Тиха и прекрасна российская люцерновая степь в час вечерний. Но чу! Что за звуки? Рып-рып-рып - это рыпает дверь в пристроечке, именуемой в официальных бумагах Постом №1. В щели двери угадывается человек - это Ваня. У напряженно-испуганного лица держит керосиновую лампу.
- Это!.. Ни одной живой души, - сообщает шепотом, удивляясь такому странному обстоятельству. Повышает голос: - Любаша, выходи. Хрен нам по деревне!
Осторожно ступая по двору, проходит к воротам ангара. На засове висит огромный пудовый замок.
- Порядок! - довольно крякает. - Любаха! Выходи-выходи на свежий воздух. - Приподнимает над головой лампу. - Погодь. А машина-то где? Сперли-таки, гады неопознанные... Любка, ты чего?
- Ы-ы-ы! - в голос жалуется женщина, опустившаяся без сил на ступеньки крылечка.
- Ты чего, белены объелась?
- Ы-ы-ы! - И тычет пальцем в звездную сыпь неба.
На фоне равнодушных и холодных звезд... О! Матерь Божья! На мгновение, которое было как вечность, Ваня лишился речи: его пикапчик, как потертая галоша, был надет на металлический столб ворот, ведущих на Объект. Какая сила смогла поднять машину и насадить ее так вульгарно?
Отбросив лампу и все приличия, Ванюша дал стрекача в спасительное убежище Поста. Отдышавшись, цапнул телефонную трубку:
- Алле! Алле! Фу-фу! Чтоб вас всех!..
- Что там еще? - слабо спросила Любаша.
- Что-что, глухо как в танке! Что же это такое? - развел руками. - А может, того... война... мировая, а мы тут одни погибаем?
- Ах! - И впечатлительная женщина не без некоторой приятной грациозности рухнула в легкое беспамятство.
Химзавод был освещен веселым бойким пламенем - это горели нефтецистерны. На асфальте искрилось битое стекло. Ворота были выворочены некой безумной разрушительной силой. Рядом с проходной лежал чугунный слиток овальной формы. Вика попрыгала на нем, задирая голову к звездам:
- А может, это метеорит?
Присев, Загоруйко потукал костяшками пальцев по странному предмету:
- Чугун, пористый. - И обратил внимание на Ника, который работал с видеокамерой: - Вот так всегда, господа: на наших бедах... - Осмотрелся. Что же случилось?
- Авария? - предположила Виктория.
- А где тогда люди? - удивился ученый.
- Авария же, - сказала Николь, - убежали.
- Наши люди не бегают от газов. - Понюхал воздух. - Калий, натрий, свинец, магний. Но жить можно. - И попросил: - Вика, будь добра, там, на проходной, телефоны...
- Это как в том анекдоте, - вспомнила иностранка. - Один вредный покупатель приносит минеральную воду на анализ, мол, запах ему не нравится. Проверили, говорят, да, цианистый калий, вы это пили?
- Отлично, - проговорил Ник, выключая видеокамеру. - В смысле, все плохо, но...
- Ладно тебе, - вздохнул Загоруйко. - Вашего брата только это и кормит.
От проходной бежала девушка:
- Телефоны не работают, Виктор Викторович!
- Замечательно, - покачал головой гений химических наук. - Надо остановить производство.
В ответ ухнула цистерна. Пионерское пламя взвилось вверх так, что хрустальные звезды померкли. Воздушная волна прижала людей к земле начинался апокалипсис местного значения.
"Коммунисты - все фашисты!" - такой вот непритязательный лозунг был брошен на стотысячном стадионе, где проходил футбольный матч в честь ухода из спорта знаменитого крайнего левого хавбека сборной страны.
Я, Автор, все понимаю: если имеешь убеждения, высказывай, однако зачем прятаться за спины истинных болельщиков, которых вкупе с провокаторами тотчас же обработали спецвойсковыми резиновыми дубинками, именуемыми в народе демократизаторами. Для них, любителей спорта, праздник омрачился. Волей судеб я оказался на этом матче и в гуще событий. Надо ли говорить, что тоже получил оздоровительный удар дубиной по лбу, после чего угодил под ноги паникующих болельщиков. Было такое впечатление, что я попал под стадо диких североамериканских бизонов. Меня спасло лишь то, что чудом удалось закатиться под лавочку и там отлежаться до финального свистка рефери.
После чего, хромая и проклиная все на свете, вернулся домой. Жена встретила меня радостным криком из кухни:
- А я блинчики приготовила - объедение! - И поинтересовалась: - Кто выиграл?
Я ответил - ответил на арго индейского племени, поселение которого сожгли бледнолицые мерзавцы. И увидел, как от моих слов увядает на подоконнике колючий мексиканский кактус.
- Что ты сказал? - не поняла жена.
- Надо полить кактус, - сказал я.
- А что с твоим лицом? - обратила наконец внимание на мою рожу, обработанную милицейской резиной.
- Козлы позорные!!! - заорал я не своим голосом. - Суки рвотные!!! Ебекилы! Всех... - И заткнулся по той причине, что жена забила в мой рот горячий блин.
Такое положение вещей меня несколько отрезвило - как говорится, это был не мой день. С трудом проглотив блин, объяснил причину своей ярости. На что жена заметила, что мне еще повезло, а ведь могли переломать руки-ноги и выбить последние мозги. С этим трудно было не согласиться: повезло. Без рук-ног и мозгов - какое может быть творчество? И, обложив лицо льдом из холодильника, я продолжил творить гениальную, блядь, нетленку.
Я жрал черешню, когда пришли гости, среди них, галдящих нахлебников, признал лишь Аиду.
- Мы на минутку, - сообщает. - Ты видел живых миллионеров?
- Нет, - признался я.
- Он перед тобой! - хохотнула аристократка. - Подтверди-ка!
Странный смуглый субъект с природным достоинством вытянул бумажник и продемонстрировал миру пачку вечнозеленолиственных банкнот, пошуршал перед моим носом.
- Не фальшивые? - насторожился я.
- Ты что? - возмутилась Аида. - Он обещал мне тысячу баксов за один минет.
- У-у-у, империалист, - буркнул я.
- Fuckсlasgondon, - радостно заулыбался богатый человек, подтверждая нечленораздельной речью собственное имущественное состояние.
- Лопушок мой, - чмокнула Аида банковский мешок. - Он хочет пропить миллион... Для него русская водка...
- О-о-о! Вотттка Карашшшо! Feeling for one's country, - восхищенно проговорил предприниматель, нефтяной барыга.