- А кто нас будет кормить?
- Кого - нас?
- Меня и ее, - показывает на живот.
- А может, там мальчик?
- Там девочка.
- Нет, мальчик.
- Тогда пошли в женскую консультацию, - предлагает жена. - Ты больше моего хочешь узнать, кто живет...
Делать нечего: я складываю машинописные странички в папку и кидаю ее на подоконник. Как говорится, жизнь диктует свои условия. И мы с женой отправляемся узнавать, кто собирается посетить этот неполноценный мир.
В х-фокусе объектива - планета Земля.
На околоземной орбите - спутник-разведчик. Он ведет секретную съемку. Средний план: в ночной степи пылает Химзавод. Его окружают пожарные машины и боевая техника. К звездам клубится пышный дым, похожий на жабо, сдавливающее выю обновляющемуся евроазиатскому государству.
...Сквозь дымовую завесу бежали бойцы в химзащите, волокли упирающегося ногами Загоруйко В.В. За ними следовала героическая Виктория со слезящимися от едких газов глазами.
У проходной находился бронетранспортер командования. Бойцы осторожно опустили рядом с ним протестующее тело гражданского. Тот было попытался снова совершить новый подвиг, да силы покинули его. Лежал, как младенец в люльке, такой беспомощный, такой жалкий...
- Виктор Викторович! Вот водичка, - хлопотала Виктория. Пейте-пейте.
Скрипя тормозами, подкатило директорское авто. Толстый и грузный руководитель химического производства, выбравшись из салона, обратился к солдатам:
- Где главный, сынки? Генерал где? - Но, увидав угоревшего Загоруйко, остолбенел. После чего, чернея от гнева, затопал ногами. - Я запретил здесь быть тебе, экспериментатор! Я тебя, сукин сын, под суд!.. - Рвал на себе удавку галстука. - Упеку в тюрягу!..
Виктория медленно поднялась с корточек и, выставив вперед юннатское плечо, срывающимся голосом приказала:
- Не сметь! Кричать на Виктора Викторовича! Если бы не он... Он герой! - Прекрасный взгляд плачущих от ядовитых испарений глаз испепелял. А вы?.. К шапочному разбору, да?!
- Что за крик, а драки нет? - подходил генерал с сединой на висках это был хороший генерал, который умел не терять присутствие духа в самых сложных ситуациях.
Директор живо подхватил его за локоток, и они, высокопоставленные чины, отошли в сторонку. Химзавод, будто раненый зверь, продолжал сражаться за свою жизнь, но был уже на последнем издыхании. Девушка, вновь присев, наложила мокрую тряпку на гениальный лоб Загоруйко.
- Зачем вы так? - тихо вопросил он. - Акакий Акакиевич за меня боролся... с консерваторами от науки.
- И все равно... и все равно, - растерянно проговорила Виктория. - Не позволю, чтобы с вами таким тоном... - И более твердо: - Никому больше не позволю!
И посмотрела таким самоотверженным, таким любящим и оздоровительным взглядом, что передовой химик ощутил в себе новые химико-биологические процессы, оживляющие его потравленную жизнью и работой плоть.
В этот чудный миг - чудный для двоих - раздался генеральский бас:
- Что вы мне сказки сказываете?! Кто видел собственными глазами? Похожие на памятники?.. Ха-ха! Болваны! Истуканы!.. - кричал генерал по рации. - Майор, вы закусывали? Это бред! Действует организованная террористическая банда. И я буду действовать по законам военного времени.
- Ы-ы-ы, - промычал Загоруйко, приподнимая дрожащую руку.
- Что такое, Виктор Викторович? - испугалась девушка.
- К-к-кепка! - Ужас плескался в голосе ученого, рука которого указывала на чугунную чушку, валяющуюся неприкаянным метеоритом у проходной.
- Где? Что? - оглянулась Вика. - Вам головной убор? Голова мерзнет?
- Кепка-а-а-а! - Истошный вопль гения завис над всем беспечным миром как дамоклов меч.
Была осень, когда меня посетил маленький, но с большими амбициями мой друг по прозвищу Бонапарт. Я его не узнал - он был в кожаном пальто и кожаной модной кепке. Я удивился.
- Ты чего? - удивился я. - В ЧК трудишься?
- А ты откуда знаешь? - насторожился.
- Нетрудно догадаться, - развел руками. - У тебя лицо лубянистое и еще кепка.
- Хорошая кепка, - проговорил Бо. - Но дело не в ней, а в Аиде.
- А что такое?
- Собирается ехать в Эмираты.
- Борись за женщину, как за власть.
- Против миллиона нет приема.
- Ты мудр, как член правительства, - вздохнул я. - Иди в политику, там твое место.
- Нэ, - страдал. - Жить без нее, суки, не могу.
Его жалея, посоветовал пристрелить проклятого миллионера - ружьем, которое мне подарили в прошлой жизни.
- Интересно-интересно, - оживился Бо. - А где оно?
- На антресолях.
- Вытащи.
- Тебе надо, тащи.
Проклиная малый рост, Бо построил пирамиду из трех табуретов и залез на них, опасно покачиваясь. Судьба берегла дурака, и он не свернул шею.
- Молодец! - похвалил я его. - Теперь уверен, ты достигнешь немыслимых высот!
- А то! - самодовольно ответил Боря. - Мал золотник, да дорог.
Я покачал головой и, разодрав чехол, извлек ополченское, густо смазанное солидолом ружье.
- Давай на тебе, брат, проверим его работу, - пошутил я.
- Иди к черту! - вырвал из моих рук ружье. - Ты, Сашка, хочешь моей смерти?.. - И нечаянно нажал на курок.
Трах-бабах! Пороховое, дымовое облако заклубилось под потолком. Сбитый страхом и отдачей, перепуганный Бо ковырялся на паркетных досках. Я поднял ружье и шагнул в угол коридора, куда саданула пуля-дура. И обнаружил в ошметках обоев странный предмет, похожий на бронированного жука.
- М-да, - проговорил задумчиво. - Вот, значит, какие у нас Эмираты?
- Что это было? - вмешался с пола Бонапарт. - Кажется, мне пора на службу.
- Правильно, иди служи верой и правдой, - выпроваживал неудачника, который, того не ведая, открыл, так сказать, мне глаза.
После вернулся к ране на стене и вырвал оттуда подслушивающее устройство.
Я расстроился: неприятно, когда тебя держат за болвана. Но почему я заинтересовал спецслужбы государственной безопасности? Зачем такая ярмарочная маскировка? Неужели мои вагинальные мысли могут угрожать планированной идеологии? Более того, в своих сомнительных целях используют женщину и моего неполноценного друга детства. Тут я вспомнил про ванную комнату и не ошибся: под раковиной на присоске функционировал еще один механизированный полотенцесушитель для мозгов.