И я бы на все это не обиделся, однако когда тебя держат за пошляка, то простите-простите. Я ненавижу пошлость. Раб всегда пошл, потому что считает: так живут все - и в этой уверенности его сила и незыблемость. Или его сила в создании мифов о себе и своих очередных вождях?
За открытым окном спала чужая столица. Ночная прохлада бодрила. Шеф-руководитель корпункта изучал с лупой необходимые секретные материалы. Дверь осторожно приоткрылась.
- Разрешите? - появился человек с военной выправкой.
- Что-то новенькое от нашей... - поднял голову. - Ба! На вас лица нет! Что случилось?
- Время ЧД, сэр!
- Чрезвычайных Действий?!
- Так точно! - щелкнул каблуками.
- О боги! - вскричал руководитель, шарахая лупу о стену, где пласталась стратегическая карта. - Какую еще чуму русские удумали на нашу голову?!
Над степью тяжелой ночной птицей катила военная бронированная машина. На высоких нотах пело ее стальное сердце. Потом наступила тишина - конечная цель была достигнута; звякнул металл - открылся люк.
У костра грелись люди. Люк БТР открылся - и они увидели собственной персоной Загоруйко. Криками приветствовали его. Но он без лишних слов стремительно прошел в ангар, затем, выхватив из костра пылающий куст, устремился в пристроечку Поста №1. Прошла минута как вечность. В окнах домика мелькала искаженная страшная тень. Потом человек, будто ошпаренный, выскочил на крылечко. Цапнул за грудки соподельника и принялся его трясти, как плодоносное дерево:
- Зачем-зачем-зачем? Ты это сделал?
- Что-что-что? - клацал челюстью Ванечка.
- Убью когда-нибудь, убийца всего человечества, м-да! - Наконец отцепился от пьянчуги. - Боже мой, какой я болван! Идиот! Дурак! буквально рвал на своей голове волосы. - Как я мог! Что за страна?! Что за люди? - Оглядел всех безумным взором. - Вы даже не понимаете! Это конец света! - Плюхнулся на ящик и замычал, покачиваясь от вселенской тоски.
Душевная Любаша предложила:
- Может, чайку горяченького? С пряником.
Ответом был гомерический смех:
- Да-да, пейте чаек! Угощайтесь медовыми пряниками! А они уже идут. Слышите, идут. Несокрушимой стеной. Чу!
Все послушали тишину - она была тревожная и гнетущая.
- Кто идет? - спросил журналист, видимо, по причине профессионального любопытства. - В чем дело, Виктор? Можно все спокойно объяснить?
- Спокойно? Пожалуйста, буду как Будда... да-да-да! - Увидев на столбе автомобильную "галошу", снова расхохотался. - А вот вам и объяснение. Опыт получился. А, не верили? - погрозил пальцем во мрак ночи. - Получился опыт в масштабах всего мира! Великолепно! Ай да Загоруйко!
Обиженный Ванечка, который так и не понял, по какой причине его трясли, как грушу, пробормотал:
- Сын барана и обезьяны...
Любаша утешала его материнской лаской - гладила по голове, как куст пыльного репейника.
Между тем гениальный химик успокоился. Ему плеснули в кружку чайку, и он, хлебая целебный напиток, начал общедоступную лекцию на актуальную проблему:
- Что я хотел? Все просто: обессмертить человечество. Зачем? Это другой вопрос, м-да. Десять лет я работал... работал... работал над биостимулятором. Вы спрашиваете: что такое биостимулятор? Это некая химико-биологическая пропитка, которая бы обессмертила венец природы, то бишь человека. - Огорченно отмахнул рукой. - А что в результате? Результат перед вами: ожил камень! Бетон! Металл!.. - Саркастически усмехнулся. - К нам идут каменные гости из прошлого. И встреча эта не сулит ничего хорошего, в этом я вас уверяю, господа.
Все невольно прислушались - степь притихла, как перед грозой.
- А почему все эти памятники собрали в одном месте? - поинтересовался журналист.
- Наверное, решили сохранить для назидания потомкам, м-да...
- Демократы! - плюнул Ваня в костер.
- Это катастрофа! - страдал ученый.
Виктория утешала его материнской лаской - гладила по голове, как куст пыльного подорожника.
- Но почему, - не понимал журналист, - почему катастрофа?
- Ник! - вскричал Загоруйко в сердцах. - Ты плохо знаешь нашу историю. Все эти болваны есть материализованное воплощение заблуждений! Этих истуканов делали рабы, а раб никогда не воплотит в вечности свободного человека. Они уже идут новым маршем, эти болваны, они идут, чтобы снова захватить власть. Идут, чтобы искать и находить врагов, чтобы уничтожать их, чтобы разрушать этот прекрасный мир. Боже, прости меня! - Слезы раскаяния плескались в глазах великого экспериментатора, обращающегося напрямую в вышестоящую инстанцию.
Женщины рыдали - каждая в меру своей впечатлительности. Ваня ничего не понял, но был потрясен красноречием товарища и сидел с открытым ртом, куда по случаю залетала ночная мошка. Журналист же был меркантилен:
- И ничего нельзя изменить? Не верю!
- Не знаю, - покачивался на ящике Виктор Викторович. - Антипропитку? Антибиостимулятор? Но это годы... годы. И деньги... деньги. Нет, вы не понимаете, что такое биостимулятор... - Осекся, со страхом осмотрелся, затем придушенно сообщил: - Я забыл. У меня дома запасы биостимулятора. Тсс!..
От костра неприметно отделилась женская тень - это была тень Николь. Девушка юркнула к лимузину, приоткрыв дверцу, потянула на себя спортивную сумку. И спиной почувствовала стороннее присутствие. Осторожно скосила глаза: в темноте угадывалась подозрительная фигура человека - и что-то в ней было противоестественное.
Профессиональное движение девичьей руки, и свет фар вырывает из ночи эту фигуру, мазанную в дешевую "золотую" краску, которой обычно красят памятники для их идейной авантажности.
Маленький полутораметровый человечек делает шаг к автомобилю, хитроватая и мертвая усмешка искажает его гипсовую мордочку.
- А-а-а! - кричит Николь и, вырвав руку из сумки, швыряет булыжник; тот точно попадает в шлакоблочный лоб болвана.
Поврежденный истукан пропадает в ночи, а на крик девушки от костра бегут люди, обступают ее, волнуются:
- Что случилось, родненькая?.. Померещилось?.. Нам бы дожить до рассвета... Кошмары во сне и наяву...
Николь от пережитого утыкается в атлетическую грудь Ника. Все возвращаются под защиту костра, а двое остаются под мерцающими звездами.
- Ну, кто обидел храбрую девочку?
- Твой булыжник меня спас. От объятий памятника.