- Я тебе, сучь халдейская, сейчас эту бутылку как клизму вставлю!.. Отдай!..
Бывший грешник, а теперь - Отец родной надвинулся на меня всей своей державной массой. (Боже, что делает власть с человеком!) Я уже решил на всякий случай бухнуться в барские ножки, однако властитель дум народных, сосредоточившись, узнал меня, многозначительно хныкнул:
- Победа, режиссер! - кивнул на отвоеванную мной бутылку. - Какими судьбами, Саныч? - И подал руку. И похлопал мою рабскую спину. И предложил пройтись вдвоем. Такая вот царская прихоть.
Разумеется, все взоры обратились на нас. Мой директор Классов удавился пирожным. Мой бывший школьный товарищ, а ныне кассир царской семьи, взопрел и еще больше покрылся щетиной. Его коллеги дальнозорко прищурились. Дамы света возжелали витаминизированной, сперматозоидной любви посредством ротовой полости.
Впрочем, меня вся эта стихийная эмоциональная буря не интересовала. Я был увлечен беседой. Приятно поговорить с героем собственной документальной ленты и героем нашего взбаламученного им же времени.
- Как дела, сынок? - спрашивали меня. - Неужто в этих стенах оппозиционера обнаружил?
- Вы были первый и последний, - отвечал я. - Кто решил не ждать очереди к престолу. Небось тяжела шапка Мономаха?
- Ох и тяжела! - согласились со мной. - Хочу передать наследнику.
- А кто наследник?
- Тайна за семью печатями.
- Тогда, может, выпьем для осветления души? - взболтнул бутылку, жидкость в ней вскипела как затаренная радость.
- Нельзя, романтик, - сказали мне. - Болею я.
- А наследник?
- А наследник во! - показал большой палец. - Спортсмен и на истребителях летает, как фанера над Парижем.
- Ну да? - не поверил я. - А пьет?
- Не пьет, единственный недостаток, - вздохнул Царь-батюшка. - Все мы с загогулинами, - нарисовал рукой в воздухе замысловатую фигуру высшего пилотажа.
- А сажать не будет?
- Кого?
- Ну, нас, - щелкнул пальцем по бутылке, - патриотов.
- Он сам патриот, - усмехнулся мой собеседник. - Но в широком смысле этого слова.
- Тогда разрешите выпить за всех нас, патриотов! - поднял бутылку. Эй, зачуханные! - обратился к залу. - Пьем за патриотизм!..
- Но в широком смысле этого слова, - сказал мой знакомый.
- За патриотизм, который будет в моем фильме, - посмел уточнить я.
- В каком таком фильме?
- "Т-34" называется.
- "Т-34"? Про танк, что ли?
- И про него, и главное - про народ. Хотя вы тоже там... в эпизодической роли...
- В какой роли?
- Эпизодической, - заскромничал я.
- А ведь был в главной роли, - вспомнил бузила прошлых лет.
- Все меняется, - признался я. - Изменились и вы.
- Ты о чем?
- Вас поглотила топь из людишек, вас окружающих. Посмотрите, кто с вами рядом!
- Кто?
- Поносная срань, не чующая страны.
- Ладно, не кликушествуй, пьяная твоя рожа! - Меня обняли за плечи. Не такой я простой, как думаешь. А тебя, лапуша, люблю за твою же непосредственность и правду. Чего желаешь?
- Миллион долларов.
- Миллион? А зачем?
- На фильм.
- Где я в эпизодической роли? - усмехнулся.
- Вы свою главную роль сыграли в жизни, а кино есть кино.
- Ладно, чертушка! - задумался. - Будет тебе миллион, понимаешь. Махнул рукой в сторону, где жалась группа олигархов с Ромиком во главе. Они дадут. - И уточнил: - Если посчитают нужным.
- А если не посчитают?
- Тогда прости! - И двинулся прочь, передвигая ноги, как ходули.
Я открыл рот - ничего себе власть самодурного самодержца, неспособного цыкнуть на запендюханную челядь. Что за интрига? Почище всяких моих фантазий, понимаешь.
Полуденная разморенная тишина дня была нарушена напряженным гулом - к бетонированному складу, защищенному колючей клубящейся проволокой и КПП со шлагбаумом, приближался Т-34.
Из дежурного домика появился пожилой прапорщик с литой краснознаменной мордой. Танковая громада с удивительной грациозностью для своей многотонной массы притормозила у КПП, из верхнего люка вынырнул Минин.
- Здорово, Петрович! - крикнул ему прапорщик. - Чего это вы?
- Боезапас, Евсеич! По полной программе! - ответил Минин. - НАТО прибыло. Желают поглядеть на нашу мощь!
- Во-во! Давно пора им по сусалам, - молвил Евсеич и сделал знак солдатикам поднять шлагбаум.
...Трое вольнонаемных заканчивали погрузку боекомплекта. Снаряды в руках людей пускали солнечные зайчики. Ухов и Беляев, разложив документацию на броне, изучали систему управления боевой машиной. Следящий за погрузкой Минин похлопал бронированный бок своего детища:
- Все, Евсеич! Под завязку.
- А термитные взяли? - поинтересовался прапорщик.
- Да.
- Тогда с Богом, - сказал Евсеич. - Ежели чего, приезжайте еще.
В штабе Н-ского военного округа заседал командный состав: горели генеральские звезды на погонах, алели лампасы на галифе и скрипели сапоги. Телефонный звонок прервал совещание. Генерал Мрачев взял трубку, выслушал донесение, потом крякнул от досады:
- Так, господа хорошие, ситуация выходит из-под контроля.
- А что такое? - забасил генерал Артиллерии, похожий свирепым выражением физиономии на пса.
- Т-34 пополнил боезапас на складе полигона, - ответил Мрачев.
- Как это? - удивились генералы. - Они, деды, там чего, совсем... того?..
- Бардак! Не армия - дом терпимости. Все терпим, терпим! - стукнул кулаком по столу Артиллерист.
- Какие будут предложения? - спросил Мрачев.
- А что Москва? - поинтересовался Ракетчик вида интеллигентного, в интеллектуальных очках.
- На наше усмотрение. Но без скандала.
- Мудрецы в стольном граде, - покачал головой генерал ВДВ приземистый, с покатыми плечами борца. - Танк не бабочка - его сачком не прихлопнешь.
- Верное замечание, - с умственным превосходством ухмыльнулся Ракетчик. - Мне про этот танк уже мифы рассказывают: и плавает, и летает, и всех пугает... Даю ракетный комплекс - и никаких проблем.
- Боюсь, проблемы будут, - сказал Мрачев. - У него уникальная защитная система...
- Уникальная? - удивился генерал ВДВ. - А зачем тогда резать?
- Этот вопрос не ко мне, - сказал генерал Мрачев.