Как же ты, Ромик, чувствуешь себя на таком ответственном месте месте кассира? На своем ли ты месте, Небритая рожа? Не боишься ли ты, сытая жопа, голодного обморока? Не мучают ли запоры тебя, Плохиш? Не пойти ли к тебе в гости, бухгалтер-олигарх? Опасаюсь, что ты, сучье племя, не рад все-таки старому другу, которому нужен миллион долларов на доброе дело...
И что же он ответил, этот обожравшийся наемник при беспорочном государевом Теле? Он ответил, усердно чмокая от переполняющих его благовоспитанную тушку чувств, он ответил:
- Нет-нет, я рад тебя видеть, дружище! В гости милости просим, супруга Роза будет счастлива. Что касается запоров, то порой иногда мучают, и поэтому приходится принимать непопулярные в народе меры. Голодного обморока не боюсь: люди понимают, что главное - не делать пирог, а делать его пышным, вкусным и чтобы много, то есть чтобы мне пирога хватило. И что еще, родной?
- На своем ли ты месте, родной?
- На своем ли я месте? - глубоко вздохнул. - Чувствую, что я не на простом месте.
- Верно, - согласился я. - Место украшает человека. Такова наша азиатская традиция. Можешь быть идиотом, а на хорошем месте, смотришь, умен, как наш Создатель.
- Ты хочешь сказать, что я идиот? - обиделся мой бывший приятель.
- Я хочу сказать, что мир своей одной шестой частью сошел с ума!.. ответил я. И многозначительно добавил: - О чем я, кстати, предупреждал в своем фильме "Обыкновенная демократия". Но разве слушают пророка в своем отечестве?.. Слушают идиотов.
- Ты хочешь сказать, что я идиот? - обиделся мой бывший приятель.
- Я хочу сказать, что мир своей одной шестой частью спятил, - ответил я. И добавил: - О чем я, кстати, поставил фильм "Обыкновенная демократия". Советую посмотреть, если не смотрел. Но разве слушают пророка в своем отечестве?.. Слушают идиотов.
- Ты хочешь сказать, что я идиот? - снова обиделся мой бывший приятель.
- Я хочу сказать, что мир своей одной шестой частью!.. - И заорал: Да! Да! Да! Я хочу сказать именно то, о чем ты уже час твердишь. Ты убежденный идиот! Идиотичнее тебя в стране нет! Круглее и пышнее! Впрочем, вас много. Впрочем, вы все на одну рыль!
- Ты мне всегда завидовал, - ответили на мою истерику. - И еще неизвестно, кто из нас... того...
- Дай миллион! - заорал я. - Долларов!
- На что?
- На фильм!
- Вот видишь! - обрадовался Плохиш. - Ты еще больший идиот, чем я.
- Почему?
- Потому что в стране денег нет. Вообще.
- А у тебя, Рома?
- А у меня есть, но в Швейцарии и на Багамских островах, и на Капри, и в Коста-Брава.
- Переведи оттуда сюда.
- Не могу.
- Почему?
- Я что? Похож на круглого дурака?
- Нет, - покачал я головой, - ты похож на героя нашего времени, но не моего фильма.
"Победа" неспешно катила по скоростной магистрали. Ее обгоняли более современные и быстроходные автомобили. Старик за рулем был задумчив и рассеян. Его чело было хмурым, предгрозовым.
У бетонного моста через Н-скую речушку случился транспортный затор. По мосту гремели железные коробки БТРов и тягачи с пушками. Молоденькие солдатики сидели на тряской броне и без интереса смотрели на жаркий гражданский мир.
Наконец колонна защитников капитализированного отечества пропылила. Мирный автотранспорт продолжил свой путь, объезжая старенькую омертвелую "Победу". Дымкин сидел за рулем без движения, с пустоцветными глазами. Трамтрацнул на казенном мотоцикле маркированный сержант ГИБДД:
- Дед, впереди у жизни даль, а ты скис душой?
- А куда солдатики-то?
- Бойцы? На войну, дед; говорят, ТЗ взбунтовался, не желает народец кастрюли паять. Будут уговаривать пушками.
- Ыыы! - неожиданно и страшно заныл Дымкин, и зарыдал в голос, и вывернул руль назад в городок Н., который терялся в сиреневой дымке небытия.
Сержант ГИБДД, удивившись, потянулся было к рации, где бормотали крепкие казенные голоса, однако раздумал, закурил; и курил долго, и был один на еще несколько минут назад оживленной трассе.
У железнодорожного переезда разбил лагерь армейский КПП. "УАЗы" и БТРы, чадя дизельными двигателями, перекрывали въезд в городок Н. В густом перелесочке маскировались артиллеристы - стволы пушек смотрели строго на шоссе. Неповоротливые из-за бронежилетов бойцы томились от жары, чада и препирательства с автолюбителями, которых время Ч застигло на ж/переезде. Офицеры в камуфляжной форме вели переговоры по рациям и всем своим видом показывали высокую боевую и политическую способность в противостоянии с мирным населением.
...Старенькая пыльная "Победа" пробивалась между машинами к командирскому джипу. Подполковник в полевой форме с заметным брюшком заорал:
- Куда тебя, черт старый, несет?! А ну взад!
Дымкин задохнулся от нервного напряжения, потом пересилил себя и тоже закричал, истерично и некрасиво:
- Как вы смете! Орать! На меня! Мышь полевая!.. Ты знаешь, кто я такой?.. Да вы?.. Да ты...
- Ну, я! Я! - Офицер подходил к "Победе". - Дед, вали отсюда! Пока я мирный, как бронепоезд. - Цапнул Дымкина за лацканы пиджака. На лацкане блесточкой зажглась Звезда Героя. - Ах, мы герои?! Да мы таких...
И не договорил: "Победа" резким задним ходом ушла к железнодорожному полотну. Затем развернулась на пятачке переезда и, влетев на рельсовый путь и на нем скособочившись, тяжело поскакала по шпалам. КПП на минуту потерял боеспособность, но потом джип и грузовой "УАЗ" с солдатиками ринулись в погоню по проселочной дороге, петляющей вдоль ж/пути.
Машинист скорого поезда № 34 с привычно-профессиональной скукой поглядывал на летящие стрелки рельсов. Молоденький помощник клевал носом под бой колес. Кружили поля, леса и различные водоемы.
...Там, за поворотом леска, после подъема - станция Н.
С минутной, неудобной остановкой. Машинист решил разбудить помощника для дальнейшей молодой трудовой деятельности; помощник, сладко зевнув и открыв глаза, округлил их до размера межвагонных буферов. И закричал диким голосом:
- А-а-а-а-а!
Машиниста заклинило, как экстренный тормоз: по их верному пути следования мчалось нечто горбатое, с серебристым отливом. И казалось, столкновение неминуемо - поздний панический рев тепловозной сирены не спасал.