И эта Тень лежит над нами всеми, над городом, над страной, над душами. Это наше Божье проклятие за доверчивость в прошлом, равнодушие в настоящем, страх перед будущим. Бороться с тенями трудно, но, уверен, можно. Мои герои будущего фильма тому подтверждение.
На бетонной полосе военного аэродрома два современных пятнистых вертолета КА-52 загружались спецдесантным подразделением - молодые литые фигуры в голубых беретах набекрень выглядели чересчур картинно и поэтому не вызывали страха.
Потом винтокрылые ножи лопастей крупно вздрогнули и сдвинулись по своему привычному рабочему кругу.
По кругу с цифрами бежала красная стрелка; колонка дрожала от напряжения, перегоняя высокооктановый бензин в бездонное нутро Т-34. Слаботрезвый Василий держал "пистолет" шланга и завороженно следил за бегом стрелки, которая скоро не выдержала - лопнула невидимая германская пружина, и стрелка мертво зависла.
- Фьють! - присвистнул Василий.
- Что случилось, молодой человек? - поинтересовался Дымкин, оставшийся на дежурстве у танка.
- Да вот, - доходчиво объяснил Василий, - упало.
Дымкин понял:
- Что для нас хорошо, немцу капут.
Остальные отдыхали у столика, на котором, помимо бутыля самогона, находились всевозможные баварские консервы.
- Давай, фриц, выпьем? - предлагал Беляев, нетвердой рукой наполняя стакан зажигательной смесью.
- Я не п'у тапур'етки, - виноватился Фридрих.
- Карачун на тебя, герр! - возмутился Беляев. - Не уважаешь?.. - И хотел выпить. - А вот скажи мне, герр, на хрена ты тут... такой?.. В самой душе России?
- Не лепи, Саня, - остановил друга Минин. - И хватит травиться. Отобрал стакан и выплеснул самогонную дрянь в лопухи, которые тут же завяли.
- Ты чего, командир? - обиделся Беляев. - Мы их гнали в шею, а они к нам с другого боку.
- Зато контрибуцию получаем в полном объеме, - заметил Ухов, кивнув в сторону Т-34, пожирающего суточный запас бензоколонки.
- Эх вы! - страдал Беляев. - Продали Рассею с потрохами. Поднялся. - Широка моя страна, да отступать некуда! - Трудно побрел в поле.
- Ты куда, Саня?
- До ветру, - огрызнулся Беляев. - Не жизнь, а тарарабумбия - всякого говна на лопате...
...К столику подошел Василий, который с лёта хлобыстнул полштофа и предложил:
- Мужики, а можно я с вами?
- Куда тебе, сынок? - удивился Минин.
- Я на тракторе с двенадцати годков... И вообще... Подмочь!
Неожиданно из-за поворота вывернулся автобус "Икарус" - из открытых окон отмахивали белыми майками и кепи.
- Кажись, по нашу грешную душу? - проговорил Минин. - В машину, экипаж!.. Шура, черт, где ты там?!
Из лопухов, подтягивая портки, бежал старик Беляев и, судя по всему, матерился на чем свет стоит.
Не доезжая до взревевшего двигателем Т-34, автобус притормозил у дальней бензоколонки, дверь открылась - из салона выпрыгнул Санька в кепи, побежал к бронированной махине. Уже начинающий было двигаться танк крупно вздрогнул и остановился.
Со стороны золотого солнечного диска тихо стрекотали две механические стрекозы.
...Санька "гулял" по рукам экипажа, радостно орущего:
- Откель, бесененок?.. А мы тебя ищем по лесам, по долам... Что за фу-фуражка ненашенская?.. А чего Рыжий-то?..
- Да я сбег, дед, - отвечал Санька, во все глаза рассматривающий боевую рубку. - У-у-у, вот это класс!.. И в автобус засел... А там, деда, хочут с тобой встретиться.
- Встретиться? - задумался Минин, наведя триплекс на автобус, который заправлялся топливом. - Оно, конечно, можно...
- Иван, две воздушные цели, - прервал командира Дымкин, наблюдающий за местностью по экрану РЛС. - Слева по курсу.
- КА-52. Кажется, Санька, наши встречи отменяются, - цыкнул Минин. Ужо пускай господа нас простят... Вперед!
Ревущий, лязгающий механический зверь вырвался на скоростную магистраль и устремился на восток. На его броне пластался человек.
- Вас'я! - в ужасе закричал Фридрих Гесс, прикрывая руками голову.
КА-52 приближались к бензоколонке на низкой высоте - воющий смерч кружил под ними. В него и угодил хозяйственный немец, который, однако, успел заметить: легкоподвижные люди в беретах качались на тросах, как обезьяны на лианах; более того, один из них, рода человеческого, попытался цапнуть со стола бутыль самогона, но, к своему неудовольствию, промахнулся. Бюргер хлопал глазами и совершенно не понимал: путч или революция?
Как только вертолеты поплыли на восток, за ними вслед устремился "Икарус", в открытых окнах коего кричали и отмахивали руками неудержимые и сумасшедшие пассажиры.
На слабых ногах Фридрих Гесс побрел к столу, наполнил граненый стакан огнеопасной бурдой и с преступной дерзостью хендехохнул штоф отличного первача из русского березового табурета.
Т-34 на предельной скорости будто летел над лентой шоссе, но летучие и боевые машины настигли, зависая над сухопутно-подвижной крепостью. Десантники готовились к ее штурму. Командир в чине майора докладывал обстановку по рации:
- Я - Грачи-два, на броне преследуемого Объекта человек.
- Я - Грач-первый, - раздался искаженный радиопомехами генеральский бас. - Чего на броне?
- У них какой-то... каскадер!..
- И что он там делает?
- Орет как придурок!
- Грачи-два, может, кино снимают, а мы не знаем? - спросил генерал.
- Да нет вроде, уж больно все натурально, - доложил майор.