– Пытались, как без этого. Но артельщики провели разъяснительную работу.
– Как-как? Прекрасный термин, надо будет запомнить, «с ним провели разъяснительную работу нагайкой». – А Зубатов поднабрался моих шуточек и сам теперь зажигает. Нет, он точно знает, что происходит в Кузякино. – Ну, дай бог, я так понимаю, вы готовите источник продовольствия для вашего квартала?
– Именно так, – это была «официальная» версия для властей.
– А что сам квартал? – влез в разговор один из зрителей, наблюдавших за игрой.
– Городская дума на днях должна выделить землю, князь Голицын высказался вполне определенно.
– И где же?
– В Марьиной Роще, как раз вдоль будущей линии электротрамвая.
– Ого! Я смотрю, у вас там все продумано!
– Ну да, пришлось включить в состав cooperative двух инженеров Бельгийского общества, чтобы линию от Бутырской заставы к Сухаревке провели мимо нас.
– А когда строить начнете? – Сергей двинул фигуру. – В этом году успеете?
– Должны. Проект почти готов, будет квартал из нескольких пяти-шестиэтажных домов, по внешнему обводу будут лавки, мастерские, котельная, внутри – столовая, квартальные службы и библиотека.
– Однако! А «чикагская башня» будет?
Так прозвали дом в небывалых десять этажей, идею которого я нагло стырил у «тучереза» Нирнзее, но вот как раз тут полной ясности не было.
– Опять же зависит от того, утвердят нам ее или нет. Если что, будет такой же шестиэтажный корпус, как рядом, быстрее закончим.
– И сколько получается цена квартиры?
– Самая простая, «холостяцкая» – две тысячи рублей, самая дорогая, «профессорская» – двенадцать.
Собравшиеся вздохнули.
– Дорогонько выходит.
– Первый взнос в четверть цены, остальное за пять лет под двенадцать годовых, – вкратце поведал я наш ипотечный план. Сколько он мне нервов стоил, это отдельная песня, не будь знакомства с Морозовым, не видать бы нам договора с Волжско-Камским банком. Так что, если будет выделена площадка и утвержден проект, начнем, как сойдет снег. И в дело пойдут все инженерно-технические новинки, начиная с литья перемычек и балок на мини-заводике и заканчивая газовыми плитами. Эх, до чего я люблю строить, прямо зуд в руках!
Публика отошла в сторонку, чтобы поспорить, подъемная получается сумма или нет, и мы с Зубатовым на какое-то время выпали из ее внимания. Я воспользовался этим, чтобы незаметно передать шефу охранки «манифест» новоявленных террористов, на конверте с которым был написан адрес подпольной лаборатории.
– Пора заселять Сахалин, Сергей Васильевич.
И волновался я в этот момент только о том, чтобы лишние глаза конверт не видели, а не о моральности поступка. По мне, чем меньше жертв, тем моральнее.
И вот, ей-богу, когда Зубатов прочел адрес, у него в глазах мелькнуло узнавание.
Я лениво перебирал волосы спящей на моем плече женщины и предавался дурацким размышлениям типа «может ли революционер гулять по бабам» или «стоит ли попаданцу отвлекаться на такую муру, как личная жизнь, или надо спасать мир», но в целом приходил к выводу, что может и еще как стоит. А еще меня очень интересовало, как это у них получается – вот крутился я в делах и не был интересен женскому полу, но стоило пойти деньгам за патенты, хоть я их и не светил, и стоило цветнику Художественного театра не оставить меня вниманием последние пару месяцев, как вокруг начали виться фемины. Феромоны, что ли, какие действуют, как у животных, – одна оставила метку и на нее тут же набежали остальные, или природное чутье на успешных самцов? Загадка, однако.
Сонечка Халютина, видимо, получила карт-бланш от Андреевой и, начиная с Рождества, пыталась меня охмурить. И всем она была хороша – миниатюрная брюнетка с округлым лицом неплохо смотрелась бы и в XXI веке, но она была актрисой. Вот как можно жить с человеком, не зная, настоящая она сейчас или примеряет роль, увольте, насмотрелся, была у меня парочка таких друзей, сначала женились на девчонках из театрального, потом естественным образом через пять-шесть лет и уйму головной боли пришли к разводу.
Опять же, у меня жизнь даже не с двойным, а с тройным дном, потому жену хочется такую, чтоб хотя бы второе дно не прятать. Говорят, Ленин к концу жизни сказал: «Не женитесь на революционерках». Но другого выхода, похоже, нет, не конспирироваться же в собственной семье! И так придется прятать свое происхождение, а если еще и половину работы скрывать? Ладно, время еще есть, Россия большая, рано или поздно кого-нибудь найду, а пока обойдемся нечастыми свиданиями.
Варвара засопела, повернулась и потянулась всем телом, прижавшись ко мне грудью. Да-да, Варвара, она была во главе «набежавших», ну я и решил от добра добра не искать, знакомое зло всяко лучше незнакомого, хе-хе. Давно живу, знаю.