Мы двинулись под горку, продолжая разговор.
– Дальше, за «экономистами» – «практики». Они снабжают рабочих литературой, ставят типографии, перевозят газету, проводят собрания, содержат явки и, самое главное, могут всему этому научить, здесь, в прямой борьбе с самодержавием, формируется классовое самосознание. И, наконец, теоретическое ядро, в котором обязательно должны быть допустимы споры, конкуренция идей.
– Это ослабит организацию, она должна быть идейно монолитной.
– Идейно монолитная организация неминуемо придет к догматизму, когда любые искания будут оспариваться не с точки зрения научной и революционной ценности, а с точки зрения верности генеральной линии, – попытался я донести краткую историю партии большевиков с неизбежной сусловщиной в оконцовке. – Ядро ищет точки приложения сил, формулирует задачи в доступной форме, практики доводят до масс, массы осуществляют. Чем шире основание у этой пирамиды, тем устойчивей система, но сейчас у нас все с ног на голову: рабочих в движении раз-два и обчелся, зато интеллигентских теоретических споров хоть отбавляй.
Ленин надулся как мышь на крупу. Ну да, любимую игрушку отбирают, «партию профессиональных революционеров» с вождем во главе. Хорошо еще, что ему тридцать лет, а мне уже за полтинник перевалило, а то еще сожрал бы меня с потрохами… Воспримет он эти мысли или нет, не знаю, но вот попробовать продавить такие мысли я считал себя обязанным, а пока в разговорах мы добрели до деревни и отправились назад, в Женеву.
После «отпуска» в санатории, где меня пытались лечить воздушными ваннами и душем Шарко, я не мог не заехать в Цюрих, тем более что Хаген подал в отставку и возвращался в Россию. Мы довольно тепло простились, в основном из-за того, что я выписал ему приличную премию, Иоганн передал мне небольшую посылку от Фабер-Кастель и покинул контору на Эйнштейна.
В коробке оказался десяток давно чаемых авторучек, сильно похожих на те, что я знал под именем Parker Duofold – с колпачком, клипсой, рычажной заправкой, в общем, Фаберы использовали мои патенты на все сто.
– Альберт, вы теперь один и за главного, так что берите себе помощника и ведите дело, у вас хорошо получается. И закажите еще полсотни таких ручек, с гравировкой «Скамов», к ним вкладыш-описание использованных патентов – как мне кажется, это будет отличный представительский подарок для наших потенциальных клиентов. А сейчас вот, возьмите себе.
– Это слишком дорого, герр Михаэль!
– Бросьте, нам они достались бесплатно. Берите-берите, вы же увлекаетесь математикой и теоретической физикой?
– Да, но при чем…
– Ну, вот эта ручка теперь будет вашей персональной лабораторией, – я был в хорошем настроении, и оно передалось Альберту.
Он взял ручку, тут же заправил ее чернилами и провел первую пробную линию на попавшемся клочке бумаги.
– Отлично пишет! Не знаю, как вас и благодарить…
– Ммм… есть у меня одна просьба, – врачу из санатория в Женеве что-то не понравилось мое сердце, и он настоял на визите к доктору Амслеру, владевшему клиникой под Цюрихом.
Я-то чувствовал себя совершенно нормально и подозревал, что «направление на консультацию» – это такой нехитрый прием, своего рода круговая порука местных эскулапов, способ выкачивать из мнительных богатеньких буратин лишние денежки, но съездил познакомиться и нашел в лице доктора хорошего специалиста по сердечным болезням. Во всяком случае, он уже знал о кроворазжижающем эффекте аспирина.
– Наверное, вскоре сюда на лечение приедет один русский физик, если вы возьмете его под опеку, будет прекрасно. А если устроите ему возможность поработать в лабораториях Политехникума, будет просто великолепно. Он, знаете ли, фанатик работы и без экспериментов не может.
– Не беспокойтесь, с удовольствием помогу коллеге.
– Спасибо, Альберт. Да, хотел вас спросить. Вы читали декабрьский доклад Планка «О спектральной плотности излучения»? Сдается мне, что его идея с «квантами энергии» позволит преодолеть нынешний кризис физики.
Так получилось, что первый номер «Правды» под редакцией Андронова со статьями Кропоткина и Чернова, с письмами участников стачек, с «методичкой» о создании кассы взаимопомощи вышел 5 мая, как и в моей истории, только на десяток лет раньше. И вышел сразу по всей стране и тиражом в пятьдесят тысяч экземпляров, зря, что ли, мы создавали типографии? А через две недели второй номер, а еще через две третий. А весь четвертый номер был посвящен событиям Обуховской обороны – политической стачки питерских рабочих, разбору их действий, выводам и советам, как в таких раскладах действовать с меньшим риском и большим эффектом.