-Уважаемый, а принесите нам хлебобулочных изделий, да побольше! -выкрикнул один из опасной банды. Голос был прокурен, это видно: хриповат, низок. Зато речь чёткая и разборчивая.
-Да-да, а ещё, будьте добры, светлого бутылочку! -вслед за первым добавляет в их общий заказ другой юноша. И на большее удивление тоже с хорошей дикцией.
-Четыре! -подхватывают уже они все.
Тагил, такой Тагил.
-Ромаш, тебе скучно? -хлопает кокетливо глазками Олеся, сразу же ловит усталый и тяжёлый взгляд на себе, который в следующую секунду мгновенно превращается в бодрый.
-Нет, ты чего? Просто обстановка уже не та, -это было правдой. Может, всё дело и в атмосфере этого помещения. Эти двое не любят большое скопление людей, с пятью — тремя посетителями ещё можно было посидеть, а тут поседеешь.
-Мы можем уйти, -как будто не договаривает чего-то. Ножкой дотягивается до ноги юноши, носком поглаживает основание брюк. Делает вид, что ничего подозрительного не происходит, оставаясь в невозмутимом виде. Допивает свой шоколад, также смотрит на парня.
Рома едва покраснел. Он привык, конечно, ко всяким знакам внимания со стороны Олеси. Бывало, что пристаёт к нему, как морально, так и физически. То её из мыслей не выкинешь, то отойти заставить не сумеешь. Теперь и живи с этим. Но Олеся глупой не была, долго к юноше не могла подкатывать, не в её это табу прописано.
-Да, ты права, пошли, -со вздохом соглашается юноша. Отдёргивает будто бы ногу от девушки, скорее отводит взгляд и собирается уходить. Вместе они дошли до гардеробной, Олесе помогли завязать куртку, а Роме поправить капюшон. Да, значительно похолодало. Ещё опять тащится с этими пакетами. Слава Ситису, до дома девушки оставалось от силы три остановки, доехать или дойти можно будет — не умрёшь. Выйдя из тёплого кафе, молодая пара оказалось на холодной улице, где снег растаял окончательно. Он начал это делать ещё сегодня рано утром. Но было незаметно. Однако сейчас результат на лицо, как говорится.
-Правда, спасибо. Ты у меня такой принц, -ласково улыбается девушка, теребит по волосам русого юношу. Тот, наконец-таки, тоже улыбается. Но продолжает смотреть в серый асфальт, любоваться им, очень уж соскучился за эти три месяца. А учитывая то, что зимой тут даже грязь редко бывает из-за климата, ничего не тает, это вдвойне круто. Слеза скупая напрашивается.
Они шли, о чём-то болтали. Касались таких тем, как астрономия. Кстати, Роман бросил заниматься ею. Уж очень сложная она была, он, конечно, понимал, но не всё досконально. Просто его взгляды ну никак не сходились с научной точкой зрения. Хотел даже письмо президенту написать на эту тему. Хотел найти автора этой книги. Хотел отчитать его и заставить переписать. Но Рома-то у нас добрая душа, делать таких тёмных делишек не станет. Максимум, что может — соседского кота под задницу пнуть. Олеся долго смеялась над этим, упрекала ещё. Она сразу сказала, что лучше юноше не трогать эту науку, потому что введёт его в ступор полнейший, да ещё и хандру вызовет. Фома неверующая.
Рома дошёл до дома девушки. Хотел было отдать ей все пакеты и попрощаться. Хоть снег и растаял, но темнело всё ещё быстро. А темноты, как известно, не боятся лишь единицы. Вот Рома туда не входит. Хотелось жутко домой, обнять подушку и заснуть. Но вместо того, чтобы отпускать юношу домой, Олеся пригласила его к себе. К тому же, и Цириллу он давно не видел. Нужно заглянуть.
-Так уж и быть, веди, -будто в первый раз сказал Рома, улыбаясь и драматично вздыхая. Руки ещё не устали, они были набиты тем, что таскал весь день платья и вторую обувь. Они были даже не тяжёлые, поскольку лишь ткань, да материалы лёгкие. А вот если бы платья шили из кирпичей…
Олеся светилась, она была рада, что удалось наладить контакт с юношей. Тоже таила обиду на него, но больше на себя. Прекрасно понимала, что первая затеяла всё это. Разлучила, пусть и не надолго совсем. В подъездах горел свет только на первых трёх этажах, дальше беспросветка. Но до квартиры Олеси осталось немного, поэтому добрались и без лифта, и без страхов. Дома были родители, а Петра, как всегда, где-то черти носят. Войдя в квартиру и не пользуясь ключами, девушка пропустила в комнату юношу. Тот поставил злополучные пакеты с сумками на пол.
-Устал? Кушать будешь? -заботливо откликается Олеся, вешая на место свою куртку, а потом помогает снять её и с Романа. Тот сменился в лице. Ему совсем не хотелось есть, да и вообще, в последнее время аппетита нет. Наверное, это в связи с предстоящими экзаменами. Но учителя твердят, что самое страшное позади, ведь они заканчивают последний класс. Слёзы, бесконечные замечания учителей и деления в столбик закончатся уже в мае. Однако, в институте их ждёт другая жизнь, за это будут отвечать уже преподаватели и декан.
-Нет, ты чё? Я уже по горло, -продемонстрировал Роман, встречаясь с матерью девушки. Та лучисто улыбалась, потеребила мальчика за плечо.
-Ну, как ты? -интересуется Ирина Матвеевна. Вид у неё был на удивление бодрый под вечер, видимо, сериалы грустные не смотрела. Обычно Олеся рассказывала, что как начнёт своё «циганское сердце» смотреть, так то слёзы, то сопли, то ещё чего. Один отец адекватный в квартире. А, и то нет… Со своими раскопками совсем с ума сошёл. Требует от Олеси кости одноклассников, на случай кого убьют или сам погибнет. Конечно, всё это было с каплей чёрного юмора, каплей, которую Олеся поместила в огромную, запертую крышкой колбу с кислотой.