165
монологи своих героев, автор нацеливает читателей не на извлечение истины из подобных монологов, а на понимание того, как близко истинное и ложное сосуществуют в мнении героя и как трудно их отделить. Шамохин абсолютизирует свои выводы о женском воспитании, женском равноправии и т. п., к которым он пришел на основе своего несчастливого жизненного опыта (слушатель резонно возражает Шамохину: «зачем обобщать, зачем по одной Ариадне судить обо всех женщинах?»). Но монологи его, в отличие, скажем, от монологов толстовского Позднышева, служат не вместилищем общеобязательных истин по вопросам любви и пола, а лишь иллюстрацией к тому процессу превращения в женоненавистника, через который данный герой прошел за время знакомства с Ариадной. Поэтому-то ошибочно и бессмысленно вырывать отдельные, «истинные» положения из высказываний героя и придавать им какое бы то ни было абсолютное значение.
Так, в заключительном монологе Шамохин, по-видимому, верно говорит о недостатках «воспитания и образования женщины». Но тут же, без всякого перехода или метки, следуют явно бредовые рецепты: мальчики и девочки должны быть «всегда вместе», нечего «ссылаться на физиологию», девушка должна помогать мужчине надеть пальто и подавать стакан воды и т. д. В журнальном варианте рассказа Шамохин утверждал также, что «женщина должна одеваться, как мужчина», и мечтал как о «величайшей справедливости» о том, «чтобы с Марса свалилась глыба и погребла под собой весь этот прекрасный пол» (9, 402, 404). В первоначальном варианте повествователь вступал в спор с Шамохиным. В окончательном варианте спор снят: монологи Шамохина сами обнаруживают свою непоследовательность и противоречивость.
Таким образом, авторскую позицию в мире Чехова необязательно обнаруживать лишь в последовательном
166
ряде произведений или в последовательном ряде эпизодов: тот или иной эпизод, отдельный монолог героя дают в принципе достаточный материал для суждений об авторском пафосе. Повторяемость служит лишь большей наглядности.
167
1 Smith V.L. Anton Chekhov and the Lady with the Dog. London, 1973, p. 21-24.
2 Ibid., p. 30, 33.
3 См. рецензию И. Левидовой («Вопросы литературы», 1975, № 6, с. 270-279).
4 Об автобиографическом элементе в рассказе см.: Полоцкая Э. А. К источникам рассказа А.П. Чехова «Ариадна». - «Известия АН СССР. Серия литературы и языка», 1972, вып. 1, с. 55-61.
«Для меня все эти мнения не имеют никакой цены»
Вот еще один постоянный и характерный чеховский прием при изображении взглядов и мнений героев. Прием, который может поставить в тупик интерпретатора, вздумавшего подходить к произведениям Чехова с традиционными критериями обнаружения авторских утверждений. Это наделение «отрицательных» героев явно «положительными» по своему содержанию и пафосу высказываниями.
Очень часто герои Чехова произносят фразы, словно сошедшие со страниц передовой публицистики и беллетристики, долженствующие свидетельствовать о прогрессивном и благородном образе убеждений их носителя. Но принадлежат эти фразы героям заведомо несимпатичным - авторские характеристики, поведение таких героев не оставляют сомнений на этот счет.
В юмористических произведениях это один из наиболее частых случаев рядоположения несовместимого, присвоения героем не свойственной ему знаковой системы. А это, как мы видели, один из основных источников комического у Чехова.
«.отставной коллежский секретарь Лахматов сидел у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку, размышлял о братстве, равенстве и свободе» («Беседа пьяного с трезвым чертом»).
«Нужно всегда вперед идти. всякий должен вперед идти... Вот и вы идете вперед...
167
- Куда же мне, например, теперь идти? - усмехнулся брюнет.
- Мало ли куда идти? Была бы охота. Местов много. Да вот, хотя бы к буфету, примерно. Не желаете ли? Для первого знакомства, по коньячишке. А? Для идеи... » («Гордый человек»).
«- Здесь курить не велено! - крикнул ему кондуктор.
- Кто это не велел? Кто имеет право? Это посягательство на свободу! Я никому не позволю посягать на свою свободу! Я свободный человек! Нечего сказать, хороши порядки! - сказал он, бросая папиросу. - Живи вот с этакими господами! Они помешаны на форме, на букве! Формалисты, филистеры! Душат!» («Двое в одном»).
«Быть человеком!» - провозглашает «хорошенькая дамочка» («Загадочная натура»).