***
В «Палате № 6» Чехов показывает два различных характера, темперамента, два типа жизненной философии, жизненного поведения, два типа отношения к злу, существующему в действительности. У доктора Рагина - пассивность, надежды на то, что можно прожить, ни во что не вмешиваясь, ничему не мешая, убаюкивание себя философией, вычитанной у Марка Аврелия, Шопенгауэра и Мережковского. Его пациент Громов отличается от него активным темпераментом, неприятием зла, горячим протестом, надеждой на отмщение хотя бы за гробом. Протестующие речи Громова выглядят значительно привлекательнее и оправданнее, чем рассуждения Рагина. Чехов противопоставляет, сталкивает эти два антагонистических начала и строит сюжет повести как историю крушения рагинской философии.
Все это - существенная часть авторской позиции, но чаще всего при интерпретации «Палаты № 6» на этом и ставится точка.
Однако Рагин и Громов противоположны только до известного предела, дальше которого начинается их разительное сходство и общая судьба.
189
Громов: Рагин:
<Читал он очень много. Надо думать, что чтение было одною из его болезненных привычек, та
«Но зато значительно ослабел интерес к внешнему миру, в частности к книгам...»
«Иван Дмитрич совсеюТраэгаяп рассуждать иотся нию и страху» (79).
«...просит одной толькодиаградиго заключения» (114).
«Громко вскрикнул ИвбИлДмитрич. Должно б ыгь$)и его «Читает он очень многои всегда с большим удовольствием. из шести комнат его квартиры три з
«Чтение уже не захватывало его глубоко и утомляло.»
«Сдавайтесь, потому что никакие чеатрвшншсие усилия уж е1не4 рпа@у т 21)с.. «Вот она, де
«Истинное счастие невзджнDчво7tBаэ (111).
«Никита два раза ударил его в спину» (125).
Рагин, перед тем как быть помещенным в палату № 6, говорит о «заколдованном круге», в который он загнан. И история заключения Громова в палату № 6 - это история метаний в «заколдованном круге, из которого нет выхода». Оба героя разбиты, раздавлены
грубой
190
жизнью, царящей в ней пошлостью, насилием, несправедливостью. Оба бессильны в этом неравном поединке, и с полным правом в конце повести Рагин уравнивает себя и Громова: «Слабы мы, дрянные мы... и вы тоже, дорогой мой».
Оба могут противопоставить враждебным им силам только слово, только упование на будущее:
«Погодите, когда в далеком будущем закончат свое существование тюрьмы и сумасшедшие дома, то не будет ни решеток на окнах, ни халатов. Конечно, такое время рано или поздно настанет.
Иван Дмитрич насмешливо улыбнулся.
- Вы шутите, - сказал он, щуря глаза. - Таким господам, как вы и ваш помощник Никита, нет никакого дела до будущего, но можете быть уверены, милостивый государь, настанут лучшие времена!» (8, 96). Страсть к философствованию на общие темы, к провоцированию спора3, даже когда для спора нет основания (оба героя, как видим, строят надежды на будущее, хотя выражаются по-разному), еще усиливает общность между ними, хотя сами герои этой общности не видят. Особенно решительно отрицает ее Громов.
И у того и у другого героя упования на будущее - это форма самоутешения, бессильная хоть что-то изменить в действительности: «Ну ничего. Зато на том свете будет наш праздник. Я с того света буду являться сюда тенью и пугать этих гадин», - говорит Громов. По поводу таких надежд Рагин резонно замечает: «Это хорошо, что вы веруете. С такою верою можно жить припеваючи даже замуравленному в стене». Но сходной оценки заслуживает и философия самого Рагина.
191
Обоих героев ждет один конец. То, что предсказывает себе Громов: «... придут мужики и потащат мертвого за руки и за ноги в подвал» (8, 121), буквально сбывается по отношению к Рагину: «Пришли мужики, взяли его за руки и за ноги и отнесли в часовню» (8, 126).
Грустной авторской иронией окрашены эти настойчивые указания на сходство между героями (которые склонны абсолютизировать то, что их различает). Эти указания составляют существеннейшую часть авторской позиции в одной из самых печальных и мрачных чеховских повестей. Ибо объективный вывод из истории двух героев, которые совершенно разными путями (и здесь принцип индивидуализации проведен последовательно) пришли к одному концу: кем бы ни был каждый из них, какие бы философские принципы ни взял себе в руководство каждый из этих людей, если он хоть немного отличается от царящей пошлости, она неминуемо загонит его в тюрьму, на каторгу, в сумасшедший дом, бросит под кулаки Никиты.