Вопросы не решаются для Гурова и Анны Сергеевны после того, как «эта их любовь сменила их обоих». Наоборот, тогда-то вопросы во всей их серьезности по-настоящему и появляются. Проблемы, препятствия, которые встают на пути героев, при всей их приуроченности к данному единичному случаю, имеют, как всегда у Чехова, истоком и индивидуальные, и конкретно-социальные, и естественно-антропологические причины.
На пути любви стоит не просто «обывательская мораль» и не мнение общества (в отличие от «Анны Каре-
255
ниной», общество, насколько оно показано в «Даме с собачкой», вполне безразлично к роману Гурова и Анны Сергеевны). Даже если бы героям удалось преодолеть сложности с разводом, переступить через проблему оставляемой семьи и т. п., - все равно остаются вопросы: «За что она его любит так?» Что же такое любовь, если о ней можно понятия не иметь, даже десятки раз участвуя в любовных романах? Почему любовь пришла к ним «когда у него голова стала седой», а ее жизнь начинает «блекнуть и вянуть»? И почему судьба заставляет их, предназначенных друг для друга, «жить в отдельных клетках»? И еще четырежды появляется вопросительный знак в самых последних фразах рассказа.
Ясно, что в рассказе не дается ответа на эти мучительные и неразрешимые для его героев вопросы, которые всегда будут сопровождать любовь, ибо «тайна сия велика есть», все, «что писали и говорили о любви, было не решением, а только постановкой вопросов, которые так и оставались неразрешенными», «причины неизвестны» и «надо, как говорят доктора, индивидуализировать каждый отдельный случай» (10, 66). Решение, которое, скажем, виделось герою рассказа «О любви» Алехину, вовлеченному в подобную ситуацию и задававшему подобные же вопросы (Алехин, наученный горьким опытом, готов вообще считать, что не следует «украшать» любовь «этими роковыми вопросами», отбросить их как «ненужное и мелкое»), явно неприемлемо для героев «Дамы с собачкой».
Сама история текста «Дамы с собачкой» показывает, что Чехов в ходе работы отказался от формулировок, которые могли бы заставить искать в финале рассказа завершение поисков и решение проблем. Первоначальный вариант известной фразы «Любовь сделала их обоих лучше» Чехов исправил в беловой рукописи на: «Любовь изменила их обоих к лучшему», но затем пришел к окончательному варианту: «Эта любовь изменила их».
256
Но если очевидно, что финал «Дамы с собачкой» имеет мало общего с «развязкой-воскресением» или «возрождением», с обретением ответов, то в чем же суть
происшедшего «изменения»?
Автор отвечает на это всем строем рассказа; перемены в представлениях героя (а именно на Гурове сосредоточен авторский интерес) выражены при помощи единых связующих нитей, которые обнаруживаются при внимательном чтении. Особое место среди них занимают две контрастные пары - оппозиции: «казалось - оказалось», «кончаться - начинаться».
Первая из этих оппозиций («казалось - оказалось») известна по целому ряду произведений Чехова, начиная с цикла «рассказов открытия» - произведений, в которых шла речь об исчезновении иллюзий, отказе от стереотипов мышления и поведения.
Вторая оппозиция («кончаться-начинаться») связана с тем стереотипом, отказ от которого изображается в данной конкретной истории. И обе контрастные пары тесно связываются с самого начала произведения, проходят, варьируясь, подобно музыкальным темам, через весь текст, чтобы прозвучать в финале.
С самого начала на роман между Гуровым и дамой с собачкой, как читатель быстро узнает, накладывает отпечаток тот «опыт многократный», который Гуров приобрел в прошлых своих романах. Этот опыт определил систему представлений Гурова о всех сходных случаях, которых, он уверен, в его жизни будет много («Каких только не бывает в жизни встреч!»).
Центральный пункт в этой системе представлений: все эти романы рано или поздно кончаются (чтобы на смену им пришли новые). Первая половина рассказа, «ялтинские» и «московские» главы, строятся таким образом, чтобы, с одной стороны, обозначить суть этого стереотипа и, с другой стороны, показать, что все поначалу развивается в полном соответствии с ним. Как только
257
нынешний роман соотносится с прошлым, постепенно разворачивается цепочка «казалось» и параллельно такая же цепочка слов и оборотов, обозначающих «конец».
«Ему казалось, что он достаточно научен горьким опытом.» - так вводится рассказ о прошлых победах Гурова. «Всякое сближение», согласно этому опыту, «в
начале» приятно, но «в конце концов»
становилось тягостным. Однако затем приходили новые встречи, опыт легко забывался,