Но я постараюсь сейчас утешить вас, г-жи бывшие воспитанницы Александрийской школы: не одни вы способны являться перед публикой с чем попало,– есть у нас и такие писатели. Вы, наверно, расхохочетесь до слез, как и мой читатель, когда я познакомлю вас со следующей выдержкой из корреспонденции г. Немировича-Данченко:
"Часа через два мы были в Пьетро – новая беда, поезд только что ушел. В станционном доме помещений нет – оставайтесь под открытым небом.
– А это у вас что такое? – обращаемся мы к начальнику станции, указывая на длинный ряд товарных вагонов.
– Быков в Крайову посылаем.
– Пустых вагонов нет?
– Нет... В одном довольно свободно, два быка там – только.
– Чего же лучше... Позвольте нам поместиться с ними.
– Вы шутите... Помилуйте, какое же это общество для вас! – зарапортовался смущенный румын.
– Нет, серьезно... А общество – ничем не хуже всякого другого!..
– Да ведь вам будет неудобно.
– Это уже не ваше дело... Доедем кое-как.
– Я не знаю, как это сделать... Какую с вас плату взять... В товарные поезда мы с веса берем.
– Мы заплатим за третий класс.
Сказано, сделано. К общей потехе кондукторов, железнодорожной администрации и прислуги – маленькое общество корреспондентов русских газет поместилось в вагон с двумя быками и одним козлом, порывавшимся к нам. Мы солидно и серьезно смотрели в глаза быкам, столь же сосредоточенно и внимательно оглядывавшим нас. Взаимно представлены мы не были, и поэтому, вероятно, можно сказать, быки не решились сразу заговорить с нами. Неловкое молчание это продолжалось всю станцию. Один из нас преспокойно спал, другой, распластавшись на животе и не обращая внимания на тряску поезда, набрасывал что-то в записную книжку, третий завел с козлом род партизанской войны, к стыду человечества, окончившейся полною победою козла. Нам было очень весело. Особенно смешили нас глупо удивленные глаза быков и шовинизм козла, нет-нет да и пытавшегося боднуть четырех туристов из-за своей перекладины... Тем не менее сближения с быками не последовало..."
Не знаю, как ты, читатель, а меня просто восторг берет от этой пикантной сценки. Необходимо заметить, впрочем, что я несколько поскупился: она растянута в оригинале еще на половину столбца с лишком; но хорошенького, говорят, понемножку... Когда у меня будет своя газета, я первым долгом приглашу к себе г. Немировича-Данченко.
– Достопочтеннейший! – скажу я ему,– я только что начал издавать газету, и средства мои пока весьма ограничены. Мне нужен корреспондент... невзыскательный. Конечно, все дорожные издержки на мой счет, но... как бы это вам лучше сказать?.. но... в видах сохранения моих интересов... позвольте мне свесить вас и отправить... в одном вагоне с животными. Мне помнится, что вы нашли однажды, что подобное общество для вас "ничем не хуже всякого другого"...
И я вперед уверен, читатель, что г. Немирович-Данченко весьма охотно примет мое предложение. Но долго еще придется ждать, пока у меня будет собственная газета. Поэтому в данную минуту я хочу вознаградить моего будущего сотрудника, по крайней мере, стихами.
БЫКИ И ЛИТЕРАТОР
Современная басня
Посвящается г. Немировичу-Данченко
В вагоне как-то раз в Крайову
Везли румынских двух быков –
Конечно, без коров:
Ведь всем известно, что корову
Обидеть может бык,–
Начнет еще бодаться!
Но человек к всему привык,
Так не быков ему бояться.
Сказать наверно не могу,
По этой иль другой причине –
С быками ехал (я не лгу),
Назло приличью и рутине
Какой-то путник молодой
С биноклем, с книжкой записной.
Он был, как дома, в том вагоне
И всю дорогу хохотал.
"Кто может быть сей либерал?" –
Мычали росшие в загоне
Всю жизнь румынские быки
Друг другу... на ухо, понятно:
Ведь тоже, бестиям, приятно,
Что и они не дураки...
Когда же поезд прибыл к цели –
Как ни стеснял их этикет,
Быки спросить не утерпели:
"Кто вы, таинственный сосед?" –
Я литератор! – был ответ.
Смысл этой басни очень ясен:
Широк мир божий и прекрасен –
И с легкой Данченко руки,
При точке зрения известной,
В нем могут ехать в дружбе тесной
И литератор, и быки.
Теперь... Но нет! решительно, читатель, я не в состоянии сегодня беседовать с тобою дольше: уж очень меня смех разбирает...
Детский канкан в "Демидовке".– Соблазнительная поза мирового судьи.– Канканирующий г. Суворин.– Франт с Невского проспекта, бьющий на улице дом.– Набожность купца Егузинского.– Каприз И. С. Тургенева