Квартира состояла из двух комнат и кухни.
В одной комнате жил Николай Робертович Смит, а в другой Иван Игнатьевич Петров.
Обыкновенно Петров заходил к Смиту и у них начиналась беседа. Говорили о разных вещах, иногда рассказывали друг другу о прошлом, но больше говорил Петров, Смит в это время курил и что-нибудь делал, либо чистил свои ногти, либо разбирал старые письма, либо мешал кочергой в печке.
Петров ходил всегда в коричневом пиджаке, концы галстука болтались у него во все стороны. Смит был аккуратен; ходил он в коротких клетчатых штанах и носил крахмальные воротнички.
<Середина 1930-х>
Происшествие в трамвае*
Ляпунов подошёл к трамваю, Ляпунов подошёл к трамваю. В трамвае сидел Сорокин, в трамвае сидел Сорокин.
Сорокин купил электрический чайник и ехал домой к жене. Купил электрический чайник и ехал домой.
В трамвае жарко, несмотря на то, что окна и двери открыты. Несмотря на то, что открыты. Сорокин купил электрический чайник.
<Середина 1930-х>
«Нам бы не хотелось затрагивать…»*
Нам бы не хотелось затрагивать чьих-либо имён, потому что имена, которые мы могли бы затрону<ть>, принадлежат столь незначительным особам, что нет никакого смысла поминать их тут, на страницах, предназначенных для чтения наших далёких потомков. Всё равно эти имена были бы к тому времени забыты и потеряли бы своё значение. Поэтому мы возьмём вымышленные имена и назовём своего героя Андреем Головым.
Наш герой только что переехал из Гусева переулка на Петроградскую сторону, и вот, в первую же ночь, проведённую им на новой квартире, ему приснился человек с лицом Тантала.
Сначала сон был не страшный и даже весёлый, Андрей увидел себя на зелёной лужайке. Где-то чирикали птицы и, кажется, по небу бежали маленькие облака. Вдали Андрей увидел сосновую рощу и пошёл к ней. Тут, как бывает во сне, произошло что-то непонятное, что Андрей, проснувшись, уже вспомнить не мог. Дальше Андрей помнил себя уже в сосновой роще. Сосны стояли довольно редко и небо было хорошо видно. Андрей видел, как по небу пролетела туча. Тут опять произошло что-то непонятное, чего Андрей потом тоже не мог вспомнить. Андрей
<Середина 1930-х>
Первое действие «Короля Лира», переложенное для вестников и жуков*
Тронная зала во дворце короля Лира. Входят Кент, Глостер и Эдмунд.
Кент – Мне казалось, что у короля сердце лежит больше к Альбине, а не к герцогу Коруэллскому.
Глостер – Мне тоже так казалось, а вышло не так: при разделении королевства все получили по равной доле. Все равны. Никому предпочтения.
Кент – это кто? (указывая на Эдмунда)
Эдмунд (вздрогнув) – Он указывает на меня.
Глостер – Это мой незаконный сын. Я раньше краснел, глядя на него, но теперь я привык. Больше не краснею, а раньше краснел.
Эдмунд – А я раньше не краснел, а теперь краснею.
Кент – А я никогда не краснел. Даже не знаю, как это так. Но тише, идёт король.
Входят Лир, Гонерилья, Регана и Корделия.
Лир – Король французский полон славы.
<Середина 1930-х>
«Каштанов – Лиза! Я вас умоляю…»*
Каштанов – Лиза! Я вас умоляю. Скажите мне: кто вы?
Елизавета – Вы отстанете от меня или не отстанете?
Каштанов – Нет! Я не могу! не могу!
Елизав. – Чего вы не можете?
Кашт. – Лиза! Кто вы?
Елизав. – Да что вы привязались ко мне с идиотской фразой. Вы не знаете, кто я, что ли?
Кашт. – Не знаю! Не знаю!
<Середина 1930-х>
«Григорьев (ударяя Семёнова по морде)…»*
Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Вот вам и зима настала! Пора печи топить. Как по вашему?
Семёнов: По моему, если отнестись серьёзно к вашему замечанию, то, пожалуй, действительно пора затопить печку.
Григорьев (ударяя Семёнова по морде): А как по вашему, зима в этом году будет холодная или тёплая?
Семёнов: Пожалуй, судя по тому, что лето было дождливое, зима будет холодная. Если лето дождливое, то зима всегда холодная.