– Ну и ну! – сказал Кузнецов, почесывая затылок. – Я… я… я… Кто же я? Никак я забыл, как меня зовут. Вот так история! Как же меня зовут? Василий Петухов? Нет. Николай Сапогов? Нет. Пантелей Рысаков? Нет. Ну кто же я?
Но тут с крыши упал пятый кирпич и так стукнул Кузнецова по затылку, что Кузнецов окончательно позабыл всё на свете и крикнув: «О-го-го!», побежал по улице.
Пожалуйста! Если кто-нибудь встретит на улице человека, у которого на голове пять шишек, то напомните ему. что зовут его Кузнецов и что ему нужно купить столярного клея и починить ломаную табуретку.
1 ноября 1935 года.
«Окно, занавешенное шторой…»*
Окно, занавешенное шторой, всё больше и больше светлело, потому что начался день. Заскрипели полы, запели двери, в квартирах задвигали стульями. Ружецкий, вылезая из кровати, упал на пол и разбил себе лицо. Он торопился на службу и потому вышел на улицу, прикрыв лицо просто руками. Руки мешали Ружецкому видеть, куда он идёт, и потому он дважды налетал на афишную будку, толкнул какого-то старичка в коленкоровой шапке с меховыми наушниками, чем и привёл старичка в такую ярость, что случившийся тут поблизости дворник, старающийся поймать лопатой кошку, сказал расходившемуся старичку: «Стыдно, батька, в твоито годы так безобразничать!»
<1935>
Басня*
Один человек небольшого роста сказал: «Я согласен на всё, только бы быть хоть капельку повыше».
Только он это сказал, как смотрит – стоит перед ним волшебница.
– Чего ты хочешь? – говорит волшебница.
А человек небольшого роста стоит и от страха ничего сказать не может.
– Ну! – говорит волшебница.
А человек небольшого роста стоит и молчит. Волшебница исчезла.
Тут человек небольшого роста начал плакать и кусать себе ногти. Сначала на руках все ногти сгрыз, а потом на ногах.
Читатель, вдумайся в эту басню и тебе станет не по себе.
<1935>
Новая Анатомия*
У одной маленькой девочки на носу выросли две голубые ленты. Случай особенно редкий, ибо на одной ленте было написано «Марс», а на другой – «Юпитер».
1935
«Одна особа, ломая в горести руки…»*
Одна особа, ломая в горести руки, говорила: «Мне нужен интерес в жизни, а вовсе не деньги. Я ищу увлечения, а не благополучия. Мне нужен муж не богач, а талант, режиссёр, Мейерхольд».
<1935?>
«Я не люблю детей, стариков, старух…»*
Я не люблю детей, стариков, старух и благоразумных пожилых.
Травить детей – это жестоко. Но что-нибудь ведь надо же с ними делать!
Я уважаю только молодых здоровых пышных женщин. К остальным представителям человечества я отношусь подозрительно.
Старух, которые носят в себе благоразумные мысли, хорошо бы ловить арканом.
Всякая морда благоразумного фасона вызывает во мне неприятное ощущение.
Что такое цветы? У женщин между ног пахнет значительно лучше. То и то природа, а потому никто не смеет возмущаться моим словом.
<Вторая пол. 1930-х>
«Он был так грязен, что однажды…»*
Он был так грязен, что однажды, рассматривая свои ноги, он нашёл между пальцев засохшего клопа, которого, видно, носил на ноге уже несколько дней.
<Вторая пол. 1930-х>
«Одному французу подарили диван…»*
Одному французу подарили диван, четыре стула и кресло.
Сел француз на стул у окна, а самому хочется на диване полежать. Лёг француз на диван, а ему уже на кресле посидеть хочется. Встал француз с дивана и сел на кресло, как король, а у самого мысли в голове уже такие, что на кресле-то больно пышно. Лучше попроще, на стуле. Пересел француз на стул у окна, да только не сидится французу на этом стуле, потому что в окно как-то дует. Француз пересел на стул возле печки и почувствовал, что он устал. Тогда француз решил лечь на диван и отдохнуть, но, не дойдя до дивана, свернул в сторону и сел на кресло.
– Вот где хорошо! – сказал француз, но сейчас же прибавил: – а на диване-то, пожалуй, лучше.
<Вторая пол. 1930-х>