Был дом, наполненный старухами. Старухи целый день шатались по дому и били мух бумажными фунтиками. Всех старух в этом доме было тридцать шесть. Самая бойкая старуха по фамилии Юфлева командовала другими старухами. Непослушных старух она щипала за плечи или подставляла им подножку, и они падали и разбивали свои рожи. Старуха Звякина, наказанная Юфлевой, упала так неудачно, что сломала свои обе челюсти. Пришлось вызвать доктора. Тот пришел, надел халат и, осмотрев Звякину, сказал, что она слишком стара, чтобы можно было рассчитывать на исправление ее челюстей. Затем доктор попросил дать ему молоток, стамеску, клещи и веревку. Старухи долго носились по дому, не зная, как выглядят клещи и стамеска, приносили доктору всё, что казалось им похожим на инструменты. Доктор долго ругался, но наконец, получив все требуемые предметы, попросил всех удалиться. Старухи, сгорая от любопытства, удалились с большим неудовольствием. Когда старухи с бранью и ропотом высыпали из комнаты, доктор запер за ними дверь и подошел к Звякиной. «Ну-с», – сказал доктор и, схватив Звякину, крепко связал ее веревкой. Потом доктор, не обращая внимания на громкие крики и вой Звякиной, приставил к ее челюсти стамеску и сильно ударил по стамеске молотком. Звякина завыла хриплым басом. Раздробив стамеской челюсти Звякиной, доктор схватил клещи и, зацепив ими звякинские челюсти, вырвал их. Звякина выла, кричала и хрипела, обливаясь кровью. А доктор бросил клещи и вырванные звякинские челюсти на пол, снял халат, вытер об него свои руки и, подойдя к двери, открыл <ее>. Старухи с визгом ввалились в комнату и выпученными глазами уставились кто на Звякину, а кто на окровавленные куски, валявшиеся на полу. Доктор протолкался между старухами и ушел. Старухи кинулись к Звякиной. Звякина затихла и, видно, начала умирать. Юфлева стояла тут же, смотрела на Звякину и грызла семечки. Старуха Бяшечкина сказала: «Вот, Юфлева, когда-нибудь и мы с тобой усопнем». Юфлева лягнула Бяшечкину, но та вовремя успела отскочить в сторону.
– Пойдемте, старухи! – сказала Бяшечкина. – Чего нам тут делать? Пусть Юфлева со Звякиной возится, а мы пойдем мух бить.
И старухи двинулись из комнаты.
Юфлева, продолжая лузгать семечки, стояла посредине комнаты и смотрела на Звякину. Звякина затихла и лежала неподвижно. Может быть, она умерла.
Однако на этом автор заканчивает повествование, так как не может отыскать своей чернильницы.
♀ 21 июня 1940 года
<пятница>
Победа Мышина*
Мышину сказали: – «Эй, Мышин, вставай!»
Мышин сказал: «Не встану», – и продолжал лежать на полу.
Тогда к Мышину подошел Калугин и сказал: «Если ты, Мышин, не встанешь, я тебя заставлю встать». «Нет», – сказал Мышин, продолжая лежать на полу.
К Мышину подошла Селизнёва и сказала: «Вы, Мышин, вечно валяетесь на полу в коридоре и мешаете нам ходить взад и вперед».
«Мешал и буду мешать», – сказал Мышин.
– Ну, знаете, – сказал Коршунов, но его перебил Калугин и сказал:
– Да чего тут долго разговаривать! Звоните в милицию.
Позвонили в милицию и вызвали милиционера.
Через полчаса пришёл милиционер с дворником.
– Чего у вас тут? – спросил милиционер.
– Полюбуйтесь, – сказал Коршунов, но его перебил Кулыгин и сказал:
– Вот. Этот гражданин все время лежит тут на полу и мешает нам ходить по коридору. Мы его и так и этак…
Но тут Кулыгина перебила Селизнёва и сказала:
– Мы его просили уйти, а он не уходит.
– Да, – сказал Коршунов.
Милиционер подошел к Мышину.
– Вы, гражданин, зачем тут лежите? – спросил милиционер.
– Отдыхаю, – сказал Мышин.
– Здесь, гражданин, отдыхать не годится, – сказал милиционер. – Вы где, гражданин, живете?
– Тут, – сказал Мышин.
– Где ваша комната? – спросил милиционер.
– Он прописан в нашей квартире, а комнаты не имеет, – сказал Кулыгин.
– Обождите, гражданин, – сказал милиционер, – я сейчас с ним говорю. Гражданин, где вы спите?
– Тут, – сказал Мышин.
– Позвольте, – сказал Коршунов, но его перебил Кулыгин и сказал:
– Он даже кровати не имеет и валяется прямо на голом полу.
– Они давно на него жалуются, – сказал дворник.
– Совершенно невозможно ходить по коридору, – сказала Селизнёва, – я не могу вечно шагать через мужчину. А он нарочно ноги вытянет, да еще руки вытянет, да еще на спину ляжет и гладит. Я с работы усталая прихожу, мне отдых нужен.
– Присовокупляю, – сказал Коршунов, но его перебил Кулыгин и сказал: