Обьятия разомкнулись и внезапно стали пустыми. Он стоял, уставившись в песок. Киса бежала прочь, оставляя Дмитрия посреди огромного пляжа.
- Ничего, Иринка, - прошептал Дмитрий, - Зато твой отец научил тебя по-настоящему любить.
И он молча побрел по набережной, ощущая гордость и любовь к своей такой взрослой и незнакомой дочкеї.
БЕСЕДКА
В огромном саду около фонтана среди роз стояла мраморная беседка. Ныне неизвестный художник когда-то создал ее, чтобы творить в ней свои, увы давно умершие картины. Он просто затерялся среди нескончаемого потока автомобилей и вечно спешащих пешеходов. Теперь, когда время стало дороже, мало кто из них мог потратить его на то, чтобы творить. Хотя изредка находились люди, которые приходили в беседку и подолгу сидели в ней, любуясь нескончаемой красотою старинного сада.
Алексей сидел молча, с восторгом глядя на весело журчащий фонтан, за которым расцветали розы. Неля сидела рядом и красила ногти.
- Лешик, давай пойдем куда-нибуть сегодня?
- Куда?
- Ну, не знаю. На дискотеку, или в кафешке посидим.
- Тебе еще не надоело? - удивился Алексей.
- А че, - Неля оценивающе посмотрела на пальцы и спрятала лак, - Ты можешь предложить че-то получше?
Алексей улыбнулся и нежно обнял ее за плечи:
- Лучше посмотри, какая красота, - тихо сказал он.
- Где? - удивилась Неля.
- Ты что, не видишь? - изумился Алексей, - посмотри только какие розы, какой фонтан! Смотришь на них и вспоминаешь музыку Моцарта - такая же нежная и прекрасная.
- Розы я не люблю, - сказала Неля, - Мне ромашки больше нравяться.
- Что не понимаю? - Неля рассмеялась, - Слушай, Лешик, что с тобой сегодня? Ты нормальный вообще?
- Вообще-то нормальный, - вздохнул Алексей, - Ладно, пошли.
Они поднялись с мраморной скамьи. Он взял ее за руку и неспеша увел обратно в городї
ОТКРЫТИЕ
Более всего профессор Лонкин любил сидеть в кресле и неспеша листать научные журналы, предавая тело свое полному расслаблению. Иногда он позволял себе мечтать о каком-то значительном открытии, и даже пытался шутки ради подойти к нему с нучной точки зрения, но постоянно упирался в безысходность. "Как мало все-таки мы знаем, - думал он, - Просто недостаточно, чтобы сделать это открытие." И, утомленный этой мыслью, он снова возвращался к своим журналам.
Лонкин был самым заурядным физиком-специалистом и занимался исключительно светом, охватив прежде этого поверхностно механику, электрику и (скорее для саморазвития) историю. Его кумирами были такие титаны, как Бор, Эйнштейн, Ньютон, Торичелли и прочие. И он втайне завидовал им, дивясь, с какой легкостью те делали свои открытия.
Увлекшись чтением, профессор не заметил, как к нему ворвался взволнованный студент и, бережно кладя на стол нечто завернутое в газету, заговорил сквозь отдышку:
- Ростислав Генадьевич! Я, кажется, сделал открытиеї
Лонкин посмотрел на вошедшего. Один из самых заурядных студентов; ни отличник, ни двоечник. Так, неопределенностьї А неопределенности Лонкин не любил.
- Ну-ну? - спросил он.
- Я обнаружил ошибку в Теории Относительности и на ее основе построил вот это!
- Какже-какже, - насмешливо произнес профессор, - Значит, вы хотите тягаться с самим Эйнштейном? Ну-ну!
- Да вы посмотрите, - просил студент, разворачивая газету.
Вскоре на столе образовался небольшой ящичек с дверцой вместо боковой стенки и небольшим набором кнопок, не совсем аккуратно приделаных сверху.
- И что это такое? - спросил Лонкин.
- Это - экспериментальный образец. Прибор, позволяющий брать пробы грунта с любой планетыї
- Так уж и с любой? - издевался профессор.
- Ну да, - но студент не замечал насмешек. Немного отдышавшись, он продолжил:
- Смотрите, - и нажал несколько кнопок. Дверца открылась и из нее высыпалось немного земли.
- И что это? -Лонкин взял землю в руки и просеял сквозь пальцы.
- Это - грунт с Сатурна.
- Так уж и с Сатурна!
- Ну да.
- А с Марса можешь?
- Могу, - студент нажал еще пару кнопок. Дверца снова открылась и из нее высыпалась земля вперемешку с мелкими камешками.
- Так ты и с луны можешь? - казалось, Лонкин сейчас рассмеется.
- Могуї
- Ну хорошо, - профессор скрестил руки на груди и продолжил, - Скажи, зачем ты меня разыгрываешь?
- То есть? - опешил студент и покраснел, - Я вас совсем не разыгрываю. Скорость света не есть пределом! Моя машинаї
- Да кто ты такой, чтобы тягаться с Эйнштейном? - вдруг вспылил Лонкин, Лучшие физики признали теорию безошибочной, а ты устраиваешь мне клоунаду.
- Но послушайте... - студент с трудом сдерживал слезы.
- Нет, молодой человек! Это вы послушайте. Убирайтесь отсюда со своей "машиной" и выбросите ее! Идите и учите мой предмет, особенно теорию вероятности. Уж теперь-то я поспрашиваю вас на экзамене! А теперь - вон!
И замолк.
Покрасневший студент бережно взял свою коробку и вышел за дверь. Там уж он не сдержал себя и, выбежав на улицу, со всей силы бросил аппарат в мусорный контейнер, со слезами на глазах наблюдая, как расламывается ящичек и оттуда разлетаются сложные преобразователи энергии, капсулы с грунтозахватчиками и ускоритель материи.
Лонкин же сидел в своем кабинете и, предавая свое тело забвенному расслаблению, листал журналы и мечтал о совершении новых "прорывов" и открытийї
ИГРА
- Лорд Брекенгем желает снова сыграть со мной в карты? - смеялась мадам де Кутюре, поправляя пышный парик, - Неужели он хочет отыграться?
- Никак не смею, мадам, - лорд галантно поклонился, не скрывая улыбки, Даже напротив, всецело желаю вашей победы.
- Да вы милашка! - мадам засмеялась, - Вы мне нравитесь. Постараюсь быть к вам более снисходительна.
- О, чего же еще может желать мое утомленное сердце! - граф поцеловал руку мадам, - Вы так добры ко мне.
- Полно вам, граф, - мадам де Кутюре решительно взмахнула веером, раздавайте карты!
- С превеликим удовольствием, - граф принялся бережно тасовать новую колоду, - Каковы будут ваши ставки, мадам?
- Ставки? - мадам де Кутюре задумалась, - Вот моя первая ставка...
...- Доктор, скажите, что с ним? - мальчик лет семи лежал на операционном столе. Над ним склонились врачи, пытаясь остановить кровь. Молодая мама сидела рядом и со слезами на глазах снова и снова вспоминала желтое такси, которое толкнуло ее сына, заставив его пролететь по воздуху, удариться о дерево и упасть, подобно сломанной игрушке. Она вспоминала, как сбежались люди. Она пыталась вспомнить номер быстро уехавшей машины. Она вспоминала, как ее сын лежал и не шевелился, как будто кукла.
- Доктор, он будет жить?
- Пока неизвесно...
Усталый врач дрожащей рукой вытер лоб и вошел в операционную, откуда доносились лишь неясные крики и шум. Молодая девушка не могла скрыть свои слезы, напряженно пытаясь услышать и понять, что происходит с ее сыном там, за плотно закрытой дверью...
...- Устраивает ли вас ставка, лорд Брекенгем?
- Вполне, мадам. Кстати, вам говорили, что вы сегодня очаровательна?..
...Шум в палате усилился, и вдруг резко стих. Девушка сжала руки в кулаки.
- Все будет хорошо, - шептала она, застыв в ожидании.
Наконец дверь открылась. Она увидела врачей, что медленно один за другим выходили из палаты, и громко закричала:
- Нет!..
...- Валет, мадам, - лорд улыбнулся, - Я выиграл.
- Однако! - засмеялась мадам, собрав карты, - Теперь ваша ставка, лорд Брекенгем.
- Ну что же, мадам, я готов рискнуть...
...Последний весенний день подходил к концу. Солнце медленно опускалось за горизонт, убегая от серой усталости огромного города. Он стоял около их любимого дерева в парке и нетерпеливо посматривал на часы, сжимая в руке полузакрытый букет. Время тянулось непривычно медленно.
Осминцев замер в кустах неподалеку, разглядывая стоящего перед ним парня. "Ты мой, ты в моей власти", - думал он, целясь из охотничьей двустволки. Было жарко. Липкий холодный пот укрыл его и без того красный лоб, медленно стекая по щекам.
"Если я даю право жить, значит я - бог?" - промелькнула очередная мысль. Осминцев наклонил голову. Парень в очередной раз взглянул на часы. Осминцева это бесило. Он вдруг вспомнил, как в детстве так же посматривал на часы, с испугом ожидая, когда прийдет отец.