«Я не успел», — слышит Верочка его шёпот…
9
Верочка сидит напротив Вити и наблюдает, как торопливо тот ест уже четвёртую тарелку наспех сваренных ею макарон, щедро сдобренных порцией сливочного масла. Надо было бы поварить их ещё пару минут, но юноша готов доставать их руками прямо из кипящей кастрюли… Задумчиво глядя на Витю, Верочка незаметно убирает со стола уже открытую банку мясных консервов и заваривает крепкий чай в глубокой керамической салатнице. Туда же она насыпает несколько столовых ложек сахара и чайную ложку соли с горкой.
«Пей!» — протягивает она получившуюся жидкость мальчику, который никак не может остановиться. Через четверть часа Витю безудержно рвёт над унитазом.
«Когда ты ел в последний раз?» — спрашивает Верочка Витю, когда его рвотные позывы вместе с резями в желудке, наконец, стихают, и он немного приходит в себя.
«Не помню», — мотает головой юноша.
«В этом мешке сухари, тут — чайная заварка, здесь — сахар. И больше тебе ничего нельзя! Абсолютно ничего. Хотя бы несколько дней. Иначе — сдохнешь», — Верочка акцентирует ударение на последнем слове.
Витя кивает ей в ответ всё более согласно и всё менее уверенно, его глаза слипаются, и Верочка, указав ему путь через продуктовый лабиринт в комнату, разрешает лечь на кровать прямо в верхней одежде, потребовав снять только куртку и запачканные землёй сапоги. Обувь она моет в раковине, а куртку накидывает себе на плечи и усаживается, непроизвольно раскачиваясь из стороны в сторону, на самый край кровати.
Мальчик спит, положив ладонь под щёку, а Верочка думает о том, что если бы они с Максимом всё же не тянули с рождением ребенка, тому сейчас могло быть всего на несколько лет меньше, чем Вите. И он бы понимал, и переживал, и прочувствовал бы на себе всю циничную разумность происходящего, и она ничего не смогла бы с этим поделать. А самым неестественным является то, что он свыкся бы с этим ужасом, как уже почти свыклась и она сама, и Витя, и все остальные.
Верочка оставляет ночник включённым и, придвинувшись к Вите, осторожно кладёт руку ему на плечо. Тихо-тихо, почти не слыша саму себя, она поёт ему колыбельную, которую ей не доведется спеть уже никому. И беззвучно плачет то ли от своего ненормального счастья, то ли от невыразимого горя безвозвратной потери…
Утром Витя набрасывается на сухари, и лечебную процедуру приходится повторять, но уже спустя больший промежуток времени после еды. Таким образом, он остается и сыт, и жив. Назавтра он становится способен принимать пищу уже без животной одурелости.
Верочка не торопится приступать к нему с расспросами, и на третий день Витя сам заводит разговор о происходящем.
Он рассказывает Верочке о том, как им с матерью оказалось не на что купить продуктов даже тогда, когда они со всей очевидностью поняли, что от этого зависят их жизни. Потому что его мать пьёт, и в доме никогда не бывает свободных денег.
О том, как он пытался обменять вещи — посуду, одежду, мебель — на запасы еды или хотя бы на деньги, и как у него это ни разу не получилось. Потому что ни деньги, ни вещи уже никому не нужны.
О том, как он один из первых начал убивать бродячих собак и кошек, чтобы готовить из них пищу, и о том, как сначала стремительно возросло количество бездомных животных на улицах (они даже смогли некоторое время делать запасы), а потом их число стало неудержимо убывать день ото дня. Потому что не они одни с матерью хотят есть.
О том, как потом животные пропали вообще, и теперь их привозят издалека и меняют на лекарства, оружие и другие продукты, и что такие импровизированные обменные пункты образованы в каждом районе города, но их нельзя посещать по ночам и в одиночку. Потому что в этом случае обратно не возвращаются.
О том, что в городе большое количество людей, которые не имеют ни жилья, ни каких-либо запасов. И что вокруг постоянно происходят грабежи и убийства — тихо, почти незаметно, без лишнего шума и суеты. Мёртвых, лишившихся своих складов продовольствия, соседи хоронят здесь же, прямо во дворах и скверах, тоже без лишнего шума и суеты. И некоторая часть могил наутро оказывается вскрытой, разумеется, также без лишнего шума и суеты. Потому что меньше всего люди склонны создавать излишний шум или суету.
«Где сейчас твоя мама?» — спрашивает Верочка.
Витя опускает голову.