Ничего принципиально нового не приносит и Витина разведка на местности: развалины покалеченных снарядами домов выглядят ожидаемо безжизненно, а танки четырьмя неподвижными группами стоят в начале и конце их улицы, по обеим её сторонам. Редкие прохожие старательно обходят их стороной. Вечером к каждому из них по очереди подъезжает массивная бронированная машина, из которой вываливаются наружу люди в утеплённой военной форме и сменяют тех, кто находится в танках.
По-осеннему влажный и промозглый ветер неторопливо перекатывает по улицам обрывки мусора. Брошенные на стоянках машины так же стоят с распахнутыми настежь дверями. Дым редких костров поднимается с соседних улиц и, там же, в проёмах между домами, Вите удаётся рассмотреть около них скопления молчаливого народа.
По ступенчатым уступам внешней стены разваленной части дома из повреждённой батареи центрального отопления струится непрерывный, отчётливо журчащий в окружающей тишине водопад — и утекает мутноватым от надпочвенного налёта ручьём в сторону канализационного люка. В том месте, где вода собирается по дороге в небольшое озерцо, налёт оказывается более ярким и густым…
11
Назавтра Витин кашель усиливается. Сочетание чужеродного запаха, удушливого от обогревателя воздуха и ещё не до конца осевшей на пол мучной пыли оказывается губительным для его лёгких. Не помогают и антигистаминные препараты, которые Верочка извлекает из коробки с медикаментами. Приходится ей весь день делать влажную уборку, тщательно протирая предмет за предметом от осевшего на них мучного порошка. И выключить обогреватель. Витя, находясь в доме, перевязывает лицо влажным полотенцем, а на улице по указанию Верочки старается надышаться впрок глубокими замедленными вдохами, от которых у него неприятно кружится голова.
Возвращается он раньше условленного срока: отправившись за водой во второй раз и дойдя уже практически до самого водопада, Витя замечает, как прямо из его вершины — провала в стене на месте их бывшей комнаты — на улицу вылетает завязанный узлом полиэтиленовый пакет с полужидким содержимым внутри. Ударившись об асфальт почти рядом с Витиными ногами, тот разрывается на части, и вокруг него образуется кляксообразное пятно с характерным для человеческих испражнений запахом. Значит, у них появились новые соседи… И судя по их бережному отношению к помещению, они собираются остаться там, по крайней мере, на ночь. А отделяет их от новоприбывших только коридорная дверь, заделанная досками и завешенная обрывками одеяла. А межкомнатная дверь — это совсем не то же самое, что внешняя металлическая или закрытое ставнями окно…
Теперь им с Верочкой приходится разговаривать шёпотом и только на кухне. Хотя гости, если они ещё не ушли так же неслышно, как и появились, безусловно, знают об их присутствии в квартире. Поэтому и не ломятся в запертые ворота.
Верочка вдруг вспоминает, что в разрушенной комнате, на полке напротив кровати, осталась единственная фотография Максима, которая у неё есть. Полка была цела после расстрела, но сохранился ли невредимым снимок, она никак не может вспомнить. Витя, несмотря на настойчивые просьбы Верочки описать, что конкретно осталось нетронутым ударной волной, не может ответить ей ничего определённого. Мысль о том, что посторонние люди расположились на её территории, пусть и повреждённой, но по-прежнему родной и дорогой ей воспоминаниями, оказывается для Верочки очень неприятной.
Но может быть, они уйдут? Зачем им оставаться надолго в не отапливаемых, захламлённых мусором руинах? Нет, не уйдут: здесь есть вода. Вода — вот что является самым главным для тех, кто остался без крова. Именно наличие неограниченного количества пригодной для питья жидкости привлекает постояльцев в неподходящее по всем остальным параметрам помещение, так как это гораздо важнее бытовых неудобств.
В этот же день Верочка убеждается, что рассуждает правильно. Несколько раз выглядывая на улицу из бойницы кухонного окна, она замечает всё увеличивающееся количество людей, бредущих в направлении водопада с вёдрами, бутылками, котелками, кастрюлями и объёмными флягами. К вечеру под окнами выстраивается небольшая очередь стоящих на безопасном расстоянии друг от друга молчаливых людей. Верочку поражает унылость и обречённость их вида, их измождённые, высохшие лица, отдалённо напоминающие ей мумий фараонов. Эти люди живут на улице или в подвалах домов, или ещё бог знает где, но явно не в квартирах, потому что там и вода, и электричество большую часть времени по-прежнему есть.