От порченой воды не спасает даже кипячение, и у них теперь постоянно случается расстройство кишечника. По нескольку раз в день они выбегают на парковку недалеко от дома и присаживаются на холодном воздухе между покрытыми таким же мутно-серым налётом брошенными автомобилями. Запах ванили во влажном морозном воздухе чувствуется не так сильно, как дома, и они позволяют себе пару раз прогуляться в сумерках вместе, пытаясь разглядеть в желтеющем сквозь рваные облака небе хотя бы краешек солнца. Но оно никогда не появляется…
После третьей совместной прогулки, надышавшись и приведя животы в более или менее безболезненное состояние, они не спеша возвращаются домой, и Верочка вставляет ключ в замочную скважину. Сделав половину оборота, он останавливается и, несмотря на все её усилия, никак не желает поворачиваться дальше. Верочка передаёт ключ Вите, однако справиться с замком не получается и у него.
В недоумении они стоят перед запертой дверью, пытаясь осмыслить то, что происходит.
А что, если?!
Витя поднимает над головой ледоруб и несколькими сильными движениями стучит по входной двери нижней стороной древка. С внутренней стороны квартиры раздаётся череда таких же громких ответных ударов…
13
«Всё», — заявляет Верочка, прислоняясь спиной к стене подъезда рядом с входной дверью.
«Как это — всё?» — отказывается верить происходящему юноша и примеривается к металлической ручке: куда бы можно было ударить повернее, — «Как — всё?»
«Не надо, Витя», — негромко просит она, — «Они убьют нас, мы бы убили».
«Я сам их убью!» — угрожающе поднимает он ледоруб над головой.
«Нет», — печально качает головой Верочка, — «Это им теперь есть что защищать, а вовсе не нам. Это у них теперь есть и дом, и крыша, а мы с тобой его уже покинули».
Верочка сползает спиной по стене и усаживается на пол. Витя смотрит на неё непонимающим взглядом, но, тем не менее, опускает оружие.
Ночь они проводят на улице, в оставленной пришельцами спальне, забравшись в полной темноте на ощупь по уступчатым руинам наверх и сидя прислонившись друг к другу в дальнем от провалов углу. В кармане у Вити находится зажигалка, и они складывают небольшой костёр из уцелевших книг и журналов. Впрочем, он только лишь светит, и теперь их убежище видно издалека. Несколько раз юноша примеривается к заколоченной им же самим двери, но никаких реальных действий не предпринимает.
На следующий день, около одиннадцати часов утра, они встречают там же рассвет. Солнце медленно выползает из-под крыши пятиэтажного здания на противоположной стороне улицы, и они вдруг понимают, что видят его, не видя, потому что оно такое же жёлтое, как и окружающие его небеса. Только по нестерпимой рези в слезящихся глазах и можно теперь определить его местоположение…
Верочка внимательно осматривает своё бывшее жилище. Вот здесь стояла их кровать после свадьбы, а тут они с Максимом собирались повесить новую картину, но так и не успели. Сюда она самостоятельно прибивала первую книжную полку, задолго до их знакомства. А ещё раньше делала в этой же комнате уроки, но письменный стол стоял тогда в другом углу, боком к балконной двери. Верочка вспоминает свои первые книги с огромными цветными картинками и подаренного ей родителями пёстрого клоуна в колпаке с разноцветными кисточками. Как давно всё это было… И как сейчас пронзительно-свежо в её памяти. Плохо гнущимися от холода пальцами Верочка снимает с полки заиндевевшую фотографию Максима и бережно убирает её во внутренний карман.
Потом они неторопливо движутся в направлении окраины, втянув головы в поднятые воротники и постукивая об асфальт озябшими ногами, по уже незнакомому им городу, видя его словно в первый и последний раз… Нигде нет ни одного прохожего, ни одного костра, ни малейших признаков жизни. Только слева, из-за соседних домов, раздается звериное рычание танков, угрожающих пустоте своими вздернутыми стволами. Да всё так же шумит за домами оживленная трасса, и сквозь проходы между зданиями мелькают один за другим силуэты идущих на северо-запад машин. Разбомблённые руины попадаются им после каждого пятого или шестого дома. Яркое солнце позволяет разглядеть запылённые стёкла плотно зашторенных изнутри окон, сломанные детские площадки и брошенные посреди проезжей части машины.
В лесу их встречает ослепительное великолепие красок. Сквозь ярко-зелёные угловатые облака льются вниз насыщенные потоки золотого сияния. Лилово-оранжевая, переливающаяся на солнце поверхность почвы здесь оказывается намного ярче, чем в городе. Серые стволы деревьев покрыты голубовато-матовым налетом, среди которого то тут, то там вспыхивают мелкие рыжие искорки. К аромату ванили примешивается ещё какой-то, незнакомый и умиротворяюще печальный запах. Витя не успевает остановить Верочкину руку, и та проводит не защищёнными перчаткой пальцами по стволу упавшего дерева. На её руке тут же образуется раздражение, похожее на химический ожог.