Но ей захотелось уйти. Подальше от этой дорогой машины, от слепящих глаза аксессуаров и чужого запаха. Домой, к своей тетрадке с аккордами и словами его песен. К их общим книгам и интересам.
И она ушла. От него к нему самому.
Об исключительности
Анютка ещё маленькая была, и они с Машей ехали в метро.
Народу — тьма. Вагон раскачивался, и вместе с ним качались туда-сюда люди. Маша пристроила Аню в уголке у двери и загораживала собой дочь от чужих локтей.
Рядом с ними так же тщательно оберегал от ударов свою спутницу молодой мужчина. На самом длинном перегоне поезд набрал скорость, и тряска стала настолько сильной, что Маша, не удержавшись, всем телом навалилась на него.
— Не толкайся, корова, — услышала она грубый окрик и получила удар локтем в бок, — Не видишь: тут исключительная женщина стоит.
Его спутница заулыбалась.
Когда они вышли на станции, Аня спросила Машу:
— Мама, я зачем дядя тебе нагрубил? Он так сильно любит тётю?
— Нет, он её вовсе не любит, — ответила Маша, — Когда мужчина любит женщину, он любит и всех остальных женщин тоже. Всех, без исключения.
— Мама, а ты любишь всех детей без исключения? — поинтересовалась Аня.
— Всех, но ты у меня самая-самая исключительная, — ответила дочери Маша.
Аня улыбнулась, а Маша промолчала о том, что то же самое она говорит и другим детям тоже.
Таракан
Мужчин у Майки не было. Ну, то есть были, конечно, но разве это мужчины?
— Это потому что ты не умеешь готовить! — вынесла свой вердикт мама и, хлопнув дверью, ушла в консерваторию приобщаться к прекрасному.
Майка заревела и поплелась на кухню.
Первый кулинарный шедевр носил название «запеканка» и серьёзно обеспокоил соседей. После того, как дым рассеялся, Майка вынесла угольки на помойку и замесила жидкое тесто.
Блины оправдали возложенные на них ожидания. Причем сразу все. Майка разложила их по тарелкам аккуратными чёрными кучками и выбросила сковородку в мусор.
Борщ! Вот путь к сердцу настоящего мужчины. Майка зажмурилась. Перед её глазами предстала кастрюля с ароматной жидкостью, в которой колом стоит половник.
Майка засучила рукава и принялась за работу. Кто самостоятельно готовил борщ, тот знает: свёкла имеет обыкновение пачкать буквально всё. Спустя некоторое время посуда на кухне, а также раковина и местами пол приобрели оптимистичный розовый оттенок. Такой же, как и сама Майка.
На плите шкворчало и бурлило. Майка стояла рядом и, прижимая к груди таймер, строго по расписанию загружала в кастрюлю заготовленные ингредиенты.
Теперь накрыть крышкой и дать настояться. Десять, девять, восемь, семь…
— Фу, — выдохнула Майка и устало опустилась на стул.
Борща почему-то не хотелось. Майка вытащила из шкафа глубокую тарелку с весёленькими облачками по краям и налила туда варево. Затем, выдвинув ящик со столовыми приборами, взяла ложку и повернулась к столу…
В тарелке с борщом сидел таракан. На самом краю, рядом с облачком. По ритмичному шевелению усиков Майка догадалась, что он нагло поедает её произведение.
Майка прищурила глаз, прицелилась и цокнула по тарелке ложкой. Насекомое отодвинулось в сторону и продолжило своё занятие. Майка прицелилась тщательнее и ударила сильнее. Таракан, поведя усами, уклонился от нападок.
— Гад! — взвизгнула Майка и принялась выбивать ложкой барабанную дробь по краю посуды. Тарелка лопнула, и борщ розовыми ручейками разлился по столу. Таракан замер и свалился в лужу.
Майка осторожно потрогала его краешком ложки, но тот предусмотрительно прикинулся мёртвым. Выудив насекомое из остатков борща и тщательно обдув его от прилипших кусочков укропа, Майка выкинула виновника аварии в окно. Остатки обеда она слила в унитаз. Выбросила черепки и тщательно вымыла кухню.
К чёрту этих мужиков. Борщи им варить…
И Майка отправилась в консерваторию.
Пряничный домик
Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса
Фёдор Тютчев «А.В.Пл [етнё] вой»
Тина сидит на кухне и раскатывает скалкой тугое холодное тесто. На столе лежат самодельные выкройки: вот будущие стены, вот крыльцо, вот печная труба. В доме пахнет корицей и ванилью. Тина делает пряничный домик.