— В двери надо под наклоном проходить, иначе не получится, — наставительно заметил Кирилл.
— Кир, — упавшим голосом сообщила Люба, — Я её в таком виде не отпущу! Ну, куда она так пойдёт? Её же первая скорая заберёт прямо у подъезда.
Судя по выражению лица Кирилла, он разделял её опасения. Мила улыбнулась:
— Ну, я же сразу приглашала вас с собой! Пошли все вместе.
— Кир, пошли, — потянула его за рукав подруга, — Она же всё равно уговорит, не мытьем, так катаньем.
2
Около полуночи они втроем стояли напротив полуразрушенного фасада старой мельницы. Журчание речушки сливалось с оглушительными звуками тяжёлого отвесного ливня. Чёрное грозовое небо раскалывалось на части длинными зигзагами молний. Деревья стонали и гнулись от резких порывов ветра. Сплошные потоки воды обрушивались на ветки прибрежных кустов и пригибали их почти к самой земле.
— Погода в самый раз! — заметил кто-то из них. Относительно сухой осталась только Мила — и Люба, и Кирилл уже насквозь промокли в неподходящей для прогулки одежде, а обувь у всех троих была покрыта толстым слоем тяжёлой глины.
— Милка, давай иди уже! — поторопила подругу Люба, прижимаясь к Кириллу в надежде хоть немного укрыться от шквального ветра.
Та двинулась на освещаемое всполохами открытое пространство перед мельницей, волоча за собой таз и поигрывая в руке колотушкой. Раскрытый над головой зонт сильно парусил на ветру и постоянно грозился выгнуться в другую сторону. Дойдя до места, которое показалось ей подходящим, Мила несколько раз подпрыгнула и ударила в таз колотушкой. Никакого особенного эмоционального состояния она при этом не ощутила.
Мила переместилась на другое место и ударила в таз ещё раз.
— Ты подпрыгивай, подпрыгивай выше! — услышала она доносящийся сквозь шум дождя голос мужа.
Мила отмахнулась от него колотушкой и задрала голову вверх, пытаясь разглядеть в просветах между тучами краешек лунного диска. При этом она неудачно повернулась лицом к ветру. Зонт, не выдержав очередного порыва, наконец, выгнулся в обратную сторону, и Мила в одну секунду оказалась промокшей с ног до головы буквально до нитки.
Стало намного интереснее. Мила некоторое время постояла под дождём, ловя открытым ртом тяжёлые капли, а потом начала стаскивать с себя лишнюю одежду. Положив отвязанный со спины зонт шпилем вниз на землю, она придавила его снятыми с себя брюками и плащом. Потом опять залезла грязными ногами в сапоги и принялась носиться по лужам в нижнем белье и футболке, размахивая колотушкой и ритмично постукивая ею в днище оглушительно гудящего таза.
— Кир, иди сюда! — закричала она и помахала мужу приглашающим жестом, — Будем хоровод водить, так лучше получится.
— Ну, вот чего она делает? — упавшим голосом спросила Кирилла Люба.
— А какая разница? Всё равно все уже насквозь мокрые, — пожал плечами тот и, отдав второй зонт подруге жены, принялся стягивать с себя ветровку через голову.
Через пару минут уже двое скакали под холодными дождевыми потоками и орали «бом-бом» в такт барабанным ударам.
— Придурки, — с завистью улыбнулась Люба, прижимая одной рукой к груди одежду Кирилла, а другой держа над своей головой сразу два раскрытых зонта.
— Люба-Люба, бом-бом-бом, ты бросай все вещи наф! Ты иди сюда-да-да! — продолжая ритмично стучать колотушкой по тазу, кричала ей Мила, — Тут вот прямо класс-класс-класс!
Кирилл наклонился и поднял с земли увесистый ком глины. Слепив из него пару «снежков», он запустил одним из них в Милу, а следующим — в Любу. Мила восторженно заверещала, а Люба, попытавшись увернуться, поскользнулась на мокрой земле и упала прямо в грязь.
— Уррра! — завопила Мила и бросилась к подруге в надежде вывалять её окончательно.
Если бы какой-нибудь сторонний наблюдатель увидел тот шабаш ведьм, который устроила на поляне перед заброшенной мельницей эта троица, перемазавшись в мокрой глине с головы до ног и водя под проливным дождём хороводы, сопровождаемые дикими ведьмацкими воплями и медным барабанным боем, всех троих точно забрали бы в Кащенко.
Но разве кто-то, пребывающий в здравом уме, додумался бы отправиться туда в такую погоду?
Давай бояться вместе
Второй отряд в полном составе вполголоса совещался за клубом. Луна пробивалась сквозь тучи и придавала происходящему оттенок значительности и таинственности.