Здесь мы сталкиваемся с одной примечательной ошибкой, которую совершил великий Кант, формулируя свой категорический императив. Если бы перед людьми стоял выбор между добром и злом, то подавляющая часть людей выбирала бы добро, так что жили бы мы сейчас в светлом, практически идеальном мире. Однако в жестокой реальности человеку приходится выбирать между бо′льшим и меньшим злом, потому всё зыбко и неопределённо.
Что представляет собой классический (христианский) брак? Форму общественного договора: супруги берут на себя обязательство выполнять супружеский долг, т.е. удовлетворять желания друг друга. При этом приоритет имеет мужчина. Даже убеждённый противник христианства Фридрих Ницше писал по этому поводу: счастье мужчины — «я хочу»; счастье женщины — «он хочет». То есть в христианском браке мужчина и женщина не равны, желание мужа приоритетно, потому что роль его в сексе активна, и он не всегда может осуществить то, чего хочет, и, тем более, дать женщине то, чего хочет она.
Вернёмся в этой связи к Люсе. Первый муж не хотел её, когда она его хотела; второй — хотел её, когда она его не хотела, и, наконец, третий — вроде бы самый умный — хотел её, когда она его не хотела, и не хотел её, когда она его хотела, то есть, парадоксальным образом, оказался даже хуже двух предыдущих. Чего же хотелось бы Люсе в идеале? В чем её женское счастье и возможный «четвёртый путь»? Он очевиден: найти мужчину, который «включался бы в розетку» именно тогда, когда у Люси возникало бы желание, и выключался бы тогда, когда это желание пропадало. Назовём этот вариант «телевизор»: когда мне хочется, я его включаю, а когда не хочется — выключаю.
Но мужчина — не телевизор, он такой же субъект со своими желаниями и нежеланиями. Следовательно, идеальный для женщины вариант тоже не проходит. Что дальше? Вариант с приоритетным мужским «хочу», приводит нас либо ко второму, либо к третьему мужу Люси, то есть к той или иной модификации секса через «не хочу», из чувства долга (супружеского). Это тот же «телевизор», но с программой для мужчин.
Как же выйти из сложившейся ситуации? Существует и принципиально другой подход к браку, в котором приоритетным считается «не хочу». На наш взгляд, если приоритет «хочу» приводит к отношениям неравенства, т.е. к мужскому или женскому доминированию в отношениях, то равные отношения, приоритетные для социализма и феминизма, возникают только в случае приоритета «не хочу». Итак, мужчина/женщина «хочет», а партнёр — нет. Здесь также возможны несколько вариантов решения проблемы. Однако не все они подойдут для гармоничных семейных отношений.
В первом рассматриваемом нами случае желающий секса супруг отправляется удовлетворять своё желание на «запасной аэродром». Поскольку подобное будет повторяться раз за разом и с разными партнёрами, назовём данный вариант «мультисексом». Подобного рода отношения весьма далеки от идеальных. Во-первых, люди — не животные, чтобы удовлетворять свои желания вне дома только потому, что они не совпадают с желаниями партнёра. Опять же, в современных реалиях «мультисекс» может привести ко всякого рода неожиданностям, включая СПИД и др. Во-вторых, при такой организации жизни смысл брака становится вообще непонятным. Если партнёр не эксклюзивен, что тогда выделяет его из общей толпы интимных партнёров другого участника брачно-семейных отношений?
Вариант второй: получив отказ, неудовлетворённый супруг попросту подавляет своё желание. Поскольку «машина желания» весьма хрупка, постоянное их подавление приводит к тому, что означенная машина ломается, так что рано или поздно желания друг друга у пары пропадают вообще — и супруги, формально сохраняя брак, фактически продолжают жить как соседи. Конечно, «машина желания» может сломаться и по иным причинам, например, если желания супруга переключаются на другой объект, а также в том случае, если желания другого не поддерживаются и не культивируются. Всё это так, но лучший (безотказный) способ убить желание партнёра — постоянно ему отказывать. Такой вариант построения брака можно назвать «монастырь», что снова приводит нас к первому мужу Люси.
Возможно, всё, что остаётся сделать читателю — вслед за автором миниатюры про многострадальную Люсю поставить в её конце многоточие? Тема женского счастья/несчастья по-прежнему остаётся открытой? Ведь как верно заметил Лев Толстой в романе «Анна Каренина», «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»… И сегодня, спустя 135 лет после написания этих строк, в жизни женщины принципиально ничего не изменилось?