— Все. Это был эксперимент, ошибка.
— Будет врать!
— Не задавай мне дурацких вопросов.
— Тогда мне придется молчать.
— Все хорошо, кроха, — я притянула ее к себе и поцеловала. она дернулась, но тут же спешно припала к моим губам. назло себе.
Под потолком — круглая туча дыма. Пахнет туберкулезом и еще чем-то. Вороватым, хулиганским, запретным. Чай в огромных фаянсовых кружках. Подобие уюта. Она непрестанно курит и смеется. Я хочу, чтоб все закончилось, и мы пошли в постель.
— Понимаешь, а ведь мне придется красть тебя у них. У них всех. Как паззл. Ты любишь складывать мозаику?
— Да, да, — киваю головой, перехватываю ее руку, зависшую над пепельницей и целую пальцы. Палец за пальцем. — Кради меня у всех, у кого хочешь. У меня самой, — глупый бабий бред. Набор привычных, незначащих ничего звуков. В живот летит тупая указка возбуждения.
Она была со всеми. С каждой. С каждой по одному разу. Она помнила их имена, цвет их волос. Все, что так славно похоронила моя память.
У нее не хватало времени на встречи со мной, а я не понимала в чем дело. Трудно было что-то вычленить из ее бредового «Ворую тебя. Я целыми днями ворую тебя…» Мне это даже льстило, казалось, девочка помешалась на мне, просто голову потеряла. В наши короткие пестрые ночи с ней происходили превращения. Она подолгу рассматривала мое лицо, ощупывала глазами каждый уголок, а потом, внезапно, бросалась целовать меня. Жадно. Судорожно. Делала мне больно. Извинялась. Вскакивала с постели и нагая носилась по квартире, сшибая в темноте вещи.
«Всюду ты, ты! — шептала, вперившись в потолочную трещину. — Скоро я сама смогу зачать тебя, выносить и родить. Тогда тебе придется жить самой, без меня, без кого бы то ни было. И, может быть, мы еще встретимся.»
Жизнь кажется лысой поляной. Вокруг только небо и влажная топь, а мне нравится. Я никогда не ревновала ее к другим. Не ревную и сейчас. Лишь томительно жду, что она вернется. Запросто. Как к незнакомой. Как к соседке. Как к забытому письму.
Incoming message
— Только не ври мне!! У тебя все на лице написано…
— Что именно написано у меня на лице?
Тут она поняла, какую опасность сморозила, но отступать было некуда. Она прислонилась виском к косяку и закрыла глаза. Потом вынула спички, раскурила косяк. Стало легче.
— Я спросила, что именно написано у меня на лице?
— Сейчас…, сейчас… — вот, подошла ближе. Стала рассматривать лицо и вдруг отшатнулась.
— Там какое-то имя! Чье-то имя.
— Чье имя?
— Не двигайся, стой на месте, не дрожи. Я прочту.
Ее губы задергались то ли в кириллице, то ли в латинице.
— Что? Это ее имя?
— Нет, это ее прозвище.
— А как же ее зовут.
Когда она услышала ответ, ей стало душно. Она пошла в ванную. Вышла через минуту в каплях на спине, в полотенце.
— Ну, и кто она? Эта…
— Хм. Я и сама не знаю.
— Не ври мне. Как ты можешь не знать той, чье имя написано у тебя на лице?
— Чем, чем оно написано?
— Чем? — она задумалась — Непонятно. Какие-то бежевые полосочки, черточки, чертики… Она, что, ведьма?
— Да, она ведьма. По ночам, полагаю, она летит на Лысую гору.
— На метле?
— Нет, она летит на скатерти-самобранке, потому, что любит вкусную еду.
— Прекрати издеваться надо мной! Что еще можно было от тебя ждать?..
— Можно было ждать всякого. Ждать, что я не вернусь сегодня, например. Или ждать во имя! Ты когда-нибудь пробовала ждать во имя?
— Во имя чего?
— Просто во имя. Я, например, жду во имя на своем лице.
— И чего ты ждешь во это дурацкое имя?
— Чего-то дурацкого и жду. Чего-то дурацкого на кириллице или латинице.
— Тебе скучно со мной?
— Нет. Мне никогда не бывает скучно. Даже без тебя.
— Почему же ты всегда боишься, что другим будет с тобой скучно?
— Из-за этого имени у меня на лице. Иногда я разговариваю с именем и начисто забываю про других. И им со мной скучно.
— Разговариваешь с именем? И оно отвечает?
— А разве тебе отвечают те, с кем разговариваешь ты?
— Пытаются.
— Это нужно?
— Иначе для чего же разговаривать?
— Не знаю. Не знаю.
— Ты странная. Ты очень странная. Мне страшно быть с тобой.
— Уходи.
— Так ты этого добиваешься?
— Нет, этого добиваешься ты.
— Больше всего на свете я хочу быть с тобой.
— Для чего?
— Хочу родить тебе ребенка. Жить вместе.
— А потом.
— Потом вместе умереть.
— В один день и час?
— В один день и час.
— Как в сказке?