Да, кажись эта загадка нам не по зубам... Смеловская тяжело вздохнула - принять очередное поражение будет сложнее. Жаль осозновать, но вся ее жизнь стала ареной поражений. Почему же так?
Но от грустных мыслей отвлек город за окном. Она смотрела на городской пейзаж и он показался Есении волшебным. Вот виднеется абсолютно воздушный и неземной собор Сакрекер. Рядом излюбленное место художников разных калибров и душевных кафешек - Монмартр. Дальше пылали красные лопасти знаменитой мельницы «Мулен Руж». Есения сделала глоток ароматного кофе и откусила утреннее французское лакомство - круасан с шоколадом. Солнышко выглянуло из-под туч и раскрасило январский пейзаж всеми цветами радуги. Есения словно смотрела на полотно маститого художника-импрессиониста. У нее аж дух перехватило от такой красоты! Река мигом превратилась из серой в серебрянную, грозный средневековый Лувр, отражая солнечные лучи и сам сиял, ярче луны. Крыши и затейливые окошки с лепниной стали яркими, узкие улочки - таинственными, а ажурные мосты - воздушными...
Сеня улыбалась. Город был прекрасен и даже январская непогода не испугала туристку. Какая глупость столько быть заграницей и ограничиваться шезлонгом у бассейна?! Какая глупость эта игра! Потраченные деньги она уже вернула. А променять день в самом желаемом туристическом центре мира на мистические 30000 долларов она не могла. Она хотела рассмотреть Его. И пусть будет проигрыш. Это совершенно неважно. Сегодня ее ждет свидание, любовь и Париж. Это уже победа.
Итак, дальнейший план действия был предельно прост. Побродить по Орсе (тем более, что «Ночь над Роной» из секретного кода находится здесь). Дальше Лувр - ну как не посмотреть на знаменитую Венеру Милосскую и «Джоконду»? Если успеет, заглянет в Нотр Дам де Пари. По дороге нужно прикупить платье к свиданию, ведь все наряды, которые у нее были с собой, Алекс уже видел. В общем, пусть город ведет ее сам! А игра... игру пусть выигрывает кто-то другой. Свою победу над депрессией она уже получила. За последние три дня ни единой мысли о Викторе, его предательстве или утраченном ребенке.
Есения пошла прямиком в зал импрессионистов, минуя первые этажи музея и окунулась в мир солнца, неправильных форм, золотых сечений и электрических эмоций. Моне, Мане, Ренуар, Дега, Сислей, Писсарро. Кувшинки, мосты, стога сена, игроки, балерины. У Сени голова кружилась от счастья! Невероятно, как можно было нарисовать эмоции с помощью болотных растений?!
Наконец оторвавшись от импрессионистов, Есения спустилась к залам постимпрессионистов. Уже было решив, что понять это направление искусства ей не дано, Сеня заглянула в последний зал с работами Ван Гога. Яркие краски, странные фигуры, кривые линии... Есения смотрела на «Автопортрет» и дивилась не мастерству художника, а к своему сожалению, восторженными глазами окружающих. Внимательно изучила «Церковь в Овер-сюр-Уаз» и тут ей показалось, что мир вместо семи цветов радуги обрел семьдесят семь. И вот, когда она подошла к «Звездной ночи над Роной», совершенно потеряла дар речи. Это было что-то невероятное! Ощущение парения в невесомости, миллионов бабочек в животе и душераздирающего счастья! Любви, которая способна изменить мир. Ведь только она может отважиться на такие подвиги, а не абстрактная, холодная и бездушная красота.
Слезы потекли из серых глаз Есении. Она была счастлива. Она была влюблена. Она любила. Ван Гог каким-то непонятным образом нарисовал их с Алексом звездную ночь в Кении. Или все влюбленные так похожи?
Налюбовавшись вдоволь шедевром, девушка двинулась дальше по намеченному плану. Толпа уже полностью атаковала музей, и пора было идти искать приключения. Ее звали Париж и любовь. Игры отошли на второй план.
Глава 29. Из огня да в полымя!
- Мадемуазель, Вы выглядите просто восхитительно! Настоящая красотка! - Есения неверящими глазами смотрела в зеркало в стильном салоне красоты «Ветреная девчонка» в центре Парижа и сквозь пелену слушала смуглого парикмахера. Отражение было будто не ее. Модное каре, стильная укладка, правильный макияж и заурядная девушка превратилась в роковую красавицу! Ее каштановые кудри грустно валялись на полу. И создавалось впечатление, что она отсекла от себя все лишнее. Последний штрих перед тем, как мрамор преврашается в изящную скульптуру.