- Дорогой, это ты не имеешь право рассказывать мне о моих правах. Я выходила замуж за порядочного человека, верила ему, как самой себе. Вместо этого получила измены, системные оскорбления, предательство, депрессию и подорванное здоровье. Так что я имею не только юридическое, но и моральное право забрать половину совместно нажитого имущества! Более того, так и надо было бы сделать. Такие, как вы, больше ничего не понимают, кроме языка денег. Могла бы еще помучить тебя. Но не хочу брать на себя эту ответственность. Пусть вас накажет кто-то другой. Все, мне пора. - Вставала из-за стола раздосадованная Есения. Зачем она вообще пошла сюда? Не стоило тратить нервы из-за недостойного человека.
- Подпиши бумаги отказа, я тебе говорю! Ты, шваль, без роду без племени! Ты не имеешь права! Если будешь судится, я докажу, что ты мне изменяла в браке. Мне уже рассказали, что не успели мы развестись, ты укатила на отдых с каким-то иностранцем! И квартиру он тебе уже купил за какие заслуги?! - Плевался оскорблениями Барашкин.
- Вот оно, твое истинное лицо... Я? Изменяла? - Есении даже не хватило сил на раздражение. Она была в тихом шоке. Да, понятно, даже Манхеттен - это маленькое село. Но чтобы так? - Барашкин, ты полный идиот. Зачем ты, вообще, женился на мне? Мамочка указала пальцем?
- Не смей трогать маму. Она заботится обо мне и моем будущем. И о репутации тоже. Не то, что некоторые - прыгать в кровать к иностранцу за бабки. Такого я от тебя не ожидал!.. - Переходил в шипение Виктор.
- Господи, Витя, какая же у тебя каша в голове. Даже не знаю, что тебе ответить. Попробуй обратиться к психотерапевту. - Есения пыталась взять себя в руки. Но желание нагрубить в ответ было нереально большим. - Откуда ты все это взял? Открой глаза и попытайся думать логично. Ирма Витальевна манипулирует тобой, как ребенком.
- Я же тебе сказал, мама тут ни при чем. Есть еще добрые люди, готовые помочь мне и рассказать правду. Ты бессовестная обманщица и еще квартиру требуешь! Мне Ленка так и сказала: будет судиться, ей только твои деньги и нужны, ей богатеньких подавай! Сеня, я же не лох. Не надо меня разводить. - С видом знатока «Что? Где? Когда?» продолжал откровенничать Барашкин. С пенкой у рта смахивал на Федора Двинятина.
- Лена? Изельман? Что за бред? - Есения, наконец-то, вышла из себя, хотя прекрасно понимала понимая, что только этого Барашкин и добивался. - Витя, тебе бы дамские романы писать. В общем, приятной или хотя бы милой беседы не получилось. Премного благодарна. Да, кстати, Лена не говорила, что и ребенок у меня был не от тебя? - Слезы брызнули из глаз при воспоминании недавних событий. Боже, а она еще вчера представляла, что Виктор и впрямь пришел прощения просить. Что он действительно раскаялся. А это были лишь хитрые уловки. Предложить старый мерс, с расчетом на то, что о квартире разговор и не пойдет. Полностью в духе бывшей свекрови.
По дороге домой Есения пыталась осмыслить все, что услышала. Итак, Барашкины переживали за имущество. Ну не мудрено. Пусть нервничают. Но чужого мне не нужно, это уж точно.
Ирма Витальевна таки немного просчиталась: прислать сынишку типа извиниться, чтобы добиться от меня отказа от претензий. Но, послала не того гонца, однозначно. С Витиной твердолобостью таких сделок не совершить.
Ну и последнее: Лена Изельман? Ее универская одногруппница, с которой-то и пару раз пообщаться не получилось за все пять лет. Откуда она знала Витю и как могла ему вообще хоть что-то донести?
- Привет, красавица! Отрываю от чего-то важного? - вкрадчивый голос Алекса звучал в трубке.
- Уже нет. Только что с бывшим встречалась. Обвиняет меня в изменах и боится, что отсужу у него квартиру. - С натянутой улыбкой сказала Сеня, хотя на душе кошки скребли.
- Предсказуемо. А чего еще ты от него ожидала? - раздраженно ответил Маккензи.
- Да нет, в принципе, ничего. Но тут вылезла интересная штука. Ему кляузничала на меня одногруппница, которую после универа я ни разу не видела, а во время обучения мы с ней и не общались толком! Странная такая девчонка, мне казалось, что она за мной наблюдала из-под тишка. Пыталась копировать. Но так, не по-злому. Потом даже в отличницы вырвалась, так что у нас обоих красный диплом. А теперь она сочиняет всякий бред обо мне и вкладывает в уши Барашкину. Даже странно. Я человека не вижу, а он на меня зуб точит и распространяет сплетни. Не понимаю. - Констатировала Смеловская.
- Хм. Ты меня слишком часто удивляешь. Ну умненькая же девочка - это просто зависть. Что тут думать? - Маккензи не скрывал радражение - обсуждать такие банальные вещи для него стало неаппетитно уже в 16 лет. Но, приходится изображать героя.