Сене нужно было движение. Нельзя было останавливаться. И она двигалась, как могла. Паралельно придумывая все новые и новые обьяснения.
«Знаешь, мама, так вышло, что я полюбила не того мужчину. И забеременела. Но мы не можем быть вместе. Почему? Потому что он кретин. Нет, это не отразится на малыше. Нет, у него не было в роду преступников. И сумасшедших тоже (хотя, как знать?)... Да, действительно это самое главное.»
Официальная версия, вроде как, была готова, но произносить это вранье вслух ой-как не хотелось. И Сеня убегала. В йога-студии знакомый собирался отправиться в далекий индийский ашрам во Вриндаване к своему учителю на служение. Однако, в последний момент все планы расстроились. А билеты и 2 килограмма черного шоколада для гуру уже были куплены. Да, у гуру изысканный вкус. Это казалось странным. Но еще страннее было узнать, что сегодня с духовным учителем связываются по электронной почте. Хотя, по сравнению с историей Сени, это были детские шалости.
«Если твоя жизнь не вызывает у тебя смеха, значит, ты не понял шутку», - написал Грегори Робертс в Индии. Сеня решила, что, возможно, надо поехать туда, откуда любая судьба видится веселой шуткой? Может, станет веселее? Да и ни с одним гуру она никогда не встречалась. Возможно, именно совет такого мудреца поможет ей разобраться в ее проблемах? Ведь в данном случае, даже Аня, которая обычно имела заготовленные ответы на все ситуации, молчала.
После драматического воссоединения в аэропорту Хитроу Есению и Алекса ждали целых три дня счастья. Неимоверного, звенящего, сияющего. Они жили у него в квартире на Вилтон Кресцент, вместе готовили еду, ночи напролет разговаривали и подолгу молчали, просто наслаждаясь обществом друг друга. Все было так, как в ее мечтах. Он был добр, отзывчив и смотрел на нее прямым любящим взглядом. Все недомолвки были озвучены, все тайны раскрыты. Это были три дня абсолютного счастья.
Сеня как раз ставила букет бело-голубых гиацинтов в новую изысканную вазу в прихожей, когда прозвенел звонок. Он прозвучал так неожиданно и резко, как смертельный выстрел. Сказав севшим голосом: «Я скоро вернусь», Алекс убежал в неизвестном направлении. Около девяти вечера Есения набрала ему. Он сбросил. Через час снова сбросил. Пришел он только утром уставший и растрепанный. Невидящим взглядом он смотрел на девушку и попросил ее собрать свои вещи. Счатье рассыпалось на тысячи мелких частей.
Он сказал, что Стефани пыталась застрелить себя. Она целилась прямо в сердце, которое так любит его до сих пор... Он не будет подавать на развод. Не может просто. Ведь она любила его все эти годы. И, оказывается, может иметь детей. Но не хотела их заводить, чтобы быть с Алексом всегда только вдвоем. Только вдвоем. А теперь готова на такой шаг, если ему это нужно. Ведь им нужны свои наследники. Кому-то же надо передать все их богатства. Вот такой театр абсурда...
Она лежала вся в крови, когда он приехал и просила не вызывать скорую. Она хотела умереть на его руках. «Эта сильная женщина сломалась из-за меня. Я не могу этого допустить», - смотря на черный глянцевый пол, говорил он. «Слава Богу, пуля не попала в сердце. Даже кости целы. Пуля чудом прошла мимо жизненно-важных органов. В плече осталась. Это невероятно, понимаешь?». И вот теперь он посмотрел на Сеню. Это были глаза загнанного в угол зверя. Нет, не такого, который способен на все. Глаза сломанного, запуганного, отвратительного труса.
Сначало Сене хотелось сказать: «Как? Ты что, не понимаешь, что это банальная манипуляция? Кто стреляется в ключицу? Господи, если бы не ответственность за еще одну жизнь, я бы показала тебе, как выходят из матрицы!!! Я не в силах это терпеть... Ты ведь «бог манипуляций»! Правда не видишь, что тобой управляют другие люди?». И тут, вдруг, душераздирающий крик в душе утих. Смолк. Смотреть на Маккензи стало противно. Любые слова казались ошибкой. Даже слезы не наворачивались на глаза. Спасательное чувство самосохранения в долю секунды превратило сердце девушки в ледышку.
Она молча собрала свой чемодан, вызвала такси и еле заметным движением руки остановила его порыв помочь вынести сумку на улицу. В лифте зашла на «Энивейэнидэй» и быстро выкупила ближайший билет домой. С пересадкой, но пусть. Здесь больше делать было нечего. Симкарту без сожалений выбросила в мусорку.
В голове звучала старая песня «Арии»: «Мы расстаемся, так будет лучше. Вдвоем нам не выбраться из тьмы.» И понимание того, что ее история явно была не первой в этом мире, успокаивало.
После долгой паузы Звягенцева, конечно, выстроила свою логическую цепочку на счет этой ситуации. Дескать, ему сложно перевести жизнь на новые рельсы. Это сравнимо с попаданием на другую планету. «В мире, куда зовешь его ты, все чужое. Помнишь поговорку? «Привычка хуже неволи». Привычки делают из нас роботов. Без чувств и без мыслей. Мы каждое утро делаем себе кофе уже не задумываясь - хочется этого или нет? Полезно это или не очень? Возможно, сегодня вполне можно было обойтись соком? Но для этого надо было бы думать и чувствовать. Включаться. А большинству удобнее жить в режиме оф-лайн. Плюс, его явно держат на чувстве вины. А это самая противная вещь на свете. Попробуй его простить.», - заключила Аня.