Я бросила взгляд на толпу, где Максим уже был в центре внимания, смеясь и пожимая руки гостям. Его отец, Михаил Викторович, стоял рядом, всё ещё хмурый, но с явной гордостью поглядывая на сына. А я… я чувствовала, как моя идеально выстроенная история начинает трещать по швам. Николай, с его голубыми глазами и мягкой улыбкой, вдруг показался таким далёким, почти выдуманным. А Максим… он был здесь, реальный, невыносимый и… слишком близкий.
«Катя, держись, — мысленно прикрикнула я на себя. — Это твоя книга. И ты решишь, кто в ней герой». Но, глядя на Максима, который обернулся и подмигнул мне через толпу, я вдруг поняла, что эта книга, похоже, пишет сама себя.
И вот, спустя два месяца, когда у меня уже совсем не осталось времени, этот невыносимый человек, снова врывается в мою жизнь и снова переворачивает ее с ног на голову. Капец.
Глава восемнадцатая.
Я стояла у перил террасы, сжимая пустой бокал из-под мохито, и не могла отвести взгляд от Максима. Он двигался среди гостей с такой лёгкостью, будто родился в этом мире смокингов, бриллиантов и шампанского за тысячу долларов бутылка.
Он смеялся, пожимал руки, обменивался шутками с какими-то мужчинами в дорогих часах, а женщины в платьях, похожих на произведения искусства, смотрели на него с неприкрытым восхищением. Максим был в своей стихии, и это бесило. Как он вообще посмел быть таким… естественным?
Иногда я ловила его взгляд. Короткий, но острый, как вспышка молнии. Он будто знал, что я за ним наблюдаю, и его глаза — тёмные, с этими проклятыми искрами — находили мои. В такие моменты я чувствовала, как сердце делает кульбит, и тут же отводила взгляд, ругая себя за слабость.
— Ты тоже это видишь? — раздался голос Ани, и я чуть не подпрыгнула. Она подлетела ко мне, как ураган. Она уставилась на Максима, её зелёные глаза горели любопытством.
— Ага — пробормотала я, не сразу сообразив, что она имеет в виду.
— Ты знала? — Аня прищурилась, уперев руки в бёдра, словно собиралась допрашивать меня с пристрастием.
Я сердито покачала головой:
— Нет, Ань, не знала! Думаешь, я бы молчала, если б знала, что мой сосед — сын какого-то олигарха?
Она фыркнула, но её взгляд всё ещё был прикован к Максиму, который теперь о чём-то спорил с Викторией, размахивая руками, как дирижёр на концерте. Я ждала продолжения, чувствуя, как любопытство начинает грызть меня изнутри.
— Так вот, — начала Аня, понизив голос до заговорщического шёпота, будто раскрывала государственную тайну. — Я тут переговорила с несколькими… хм, мужчинами. Ну, знаешь, из тех, что в костюмах за миллион и с таким видом, будто они владеют половиной Сочи. И они кое-что рассказали про сына нашего спонсора.
Я посмотрела на неё, приподняв бровь, и кивнула, чтобы продолжала. Аня обожала театральные паузы, но сейчас я была не в настроении для её шоу.
— Короче, — она наклонилась ближе, её духи с ноткой цитруса защекотали мне нос, — Максим — единственный сын Михаила Викторовича, владельца корпорации «Эстейт Холдинг». Серьёзно, Кать, этот дядька, похоже, скупает всё, что движется: от заводов до яхт. А Максим… говорят, очень талантливый мальчик, но непредсказуемый и, цитирую, «хулиганистый».
— Хулиганистый? — переспросила я, не удержавшись от смешка. — Это кто так сказал?
— Да один старикан, лет семьдесят, если не больше, — Аня закатила глаза, поправляя платье. — Он весь вечер нёс что-то про «молодёжь нынче не та». Но суть в том, что Максим после смерти матери, лет в семнадцать, взбунтовался. Вечеринки, гулянки, всё такое. Но при этом, прикинь, оставался лучшим в институте! Типа, гений, который пьёт пиво и тусит до утра, а потом идёт и сдаёт экзамены на пятёрки.
Я моргнула, пытаясь уложить это в голове. Максим — гений? Я бросила взгляд на него: он теперь болтал с какой-то дамой в платье с таким количеством блёсток, что её можно было увидеть из космоса.
— И что дальше?
— А дальше, — Аня понизила голос ещё больше, — когда он выпустился, отец хотел затащить его в «Эстейт Холдинг ». Мол, пора сыну в семейный бизнес. Но Максим отказался. Сказал, что хочет жить своей жизнью. Ушёл, снял квартиру — ну, ту самую, где он тебя теперь достаёт, — и стал каким-то то ли продюсером, то ли агентом. Каждый говорит разное, будто он сам не афиширует. Но! — она подняла палец, её глаза загорелись, — в 2017 году, когда у отца был какой-то кризис в компании, Максим всё-таки выручил его. Придумал какую-то гениальную идею, и компания не просто выжила, а ещё и выстрелила. Прикинь?
— Прикинь, — эхом повторила я, глядя на Максима. Он как раз повернулся, и наши взгляды снова встретились. На этот раз он не просто подмигнул — его губы изогнулись в лёгкой, почти нежной улыбке, от которой у меня внутри всё перевернулось. Я быстро отвернулась, чувствуя, как сердце колотится, как барабан.