Ещё пару часов назад я отшила его, когда он, игнорируя моё «Коль, я устала, разве не видно?», начал приставать с этими своими мягкими, но настойчивыми поцелуями. «Катя, ну давай, ты же сама говорила, что скучала», — шептал он, и я чуть не сорвалась. Не на страсть, а на крик.
В итоге мы поругались — тихо, но зло. Он обиделся, я злилась, и теперь вот он спит, а я пялюсь в потолок, как идиотка.
«Хватит», — решила я, сбрасывая одеяло. Ноги сами понесли меня к шкафу. Натянула шорты, футболку, наспех зашнуровала кроссовки. Мне нужно было двигаться, дышать, вытряхнуть из головы этот дурацкий вечер, Максима, его проклятую вечеринку и тот момент, когда он почти… почти поцеловал меня. И Николая, который появился в самый неподходящий момент. Я выскользнула из номера, тихо закрыв дверь, и спустилась к ресепшену.
Ночь в Сочи была тёплой, с лёгким запахом моря и жасмина. За стойкой сидела девушка — молоденькая, с аккуратно собранными в пучок волосами и усталым взглядом. Она подняла глаза, когда я подошла, и выдавила дежурную улыбку.
— Доброй ночи, — сказала я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Романов Максим Михайлович здесь поселился?
Девушка замялась, её пальцы замерли над клавиатурой. Она бросила на меня взгляд, будто прикидывая, не шпионка ли я.
— Простите, я не могу разглашать такую информацию, — ответила она, но всё же посмотрела в монитор, видимо, проверяя.
— Он мой клиент, — добавила я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я здесь по его прихоти. Организатор мероприятия.
Она вздохнула, её плечи чуть опустились, и, понизив голос, сказала:
— Номер 512. Пятый этаж.
— Спасибо, — пробормотала я, уже разворачиваясь к лифту.
Сердце колотилось так, будто я бежала марафон. Зачем я это делаю? Зачем иду к нему? Я сама не понимала. Несколько раз останавливалась, корила себя: «Катя, ты что, совсем с ума сошла? Возвращайся в номер, ложись спать, у тебя есть Николай, идеальный, тёплый, надёжный Николай!» Но ноги несли меня вперёд. Даже когда я разворачивалась, чтобы уйти, какая-то неведомая сила тянула меня дальше. И вот я стою перед дверью номера 512. Пялюсь на тёмное дерево, словно оно вот-вот выдаст мне ответ на все вопросы.
Я подняла руку, чтобы постучать, но замерла. «Что я скажу? Что вообще делаю?» Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно даже через дверь. Секунды тянулись, как резина, и я уже почти развернулась, чтобы сбежать, но в последний момент всё же постучала — тихо, неуверенно, словно надеялась, что никто не услышит.
— О, шампанское! — раздался звонкий женский голос из-за двери, и моё сердце ухнуло куда-то в пятки. Дверь распахнулась, и на пороге появилась она — полуголая блондинка с ногами от ушей, в чём-то, что с натяжкой можно было назвать платьем.
Она окинула меня взглядом с ног до головы, её накрашенные губы скривились в лёгкой гримасе.
— А ты кто? — пропищала она, уперев руку в бедро.
Я открыла рот, но слова застряли где-то в горле.
— Макс! — крикнула блондинка, и тут появился он.
Максим. В одних серых штанах, с влажными волосами, как будто только что из душа. Его грудь блестела в тусклом свете лампы, и я невольно задержала взгляд на его татуировке — какой-то замысловатый узор на левом плече.
Ее там раньше не было.
— Соседка? — удивлённо спросил он, отталкивая блондинку в сторону, почти прогоняя её внутрь. Его тёмные глаза расширились, но тут же в них мелькнула знакомая насмешка. — Ты чего?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, будто кто-то вонзил мне нож в грудь. Больно. Так больно, что я чуть не задохнулась. Эта блондинка, его небрежный тон, этот номер, пропахший дорогим парфюмом и шампанским, — всё это было как пощёчина. Я стиснула кулаки, стараясь не показать, как меня трясёт. «Катя, держись. Не смей раскисать перед ним!»
— Я… — голос предательски дрогнул, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Вспомнила, что так и не поздравила тебя. С днём рождения.
Я выпалила это слишком быстро, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Его брови приподнялись, а взгляд стал внимательнее.
— Извини, что отвлекла, — добавила, чувствуя, как горло сжимает спазм.
Я развернулась и почти побежала прочь, не глядя назад. Слёзы брызнули из глаз, горячие и злые, и я даже не пыталась их остановить. За спиной раздался его голос:
— Кать?
Но я не остановилась. Лифт, коридор, лестница — всё слилось в одно размытое пятно. Я выскочила на улицу, где тёплый сочинский воздух ударил в лицо, но даже он не мог заглушить этот дурацкий, болезненный ком в груди. «Зачем я туда пошла? Зачем, Кать? Ты же знала, что он такой! Знала, что он с этими своими девицами, с этой своей ухмылкой, с этой своей… жизнью!»