Николай, заметив его, как будто специально выпрямился, обнял меня за талию и поцеловал — демонстративно, почти театрально. Я отстранилась, чувствуя, как раздражение накатывает волной. «Серьёзно, Коль?» — мысленно простонала я.
— Поговорю с родителями, всё организую. — Он поцеловал меня ещё раз, его губы задержались чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как он будто ставит на мне метку. — Ты была восхитительна, — добавил он с улыбкой, и его голос был таким громким, что я невольно поморщилась, а после быстро ушел.
Я посмотрела на Максима, и наши взгляды встретились. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула искра — то ли злости, то ли насмешки, то ли чего-то ещё, что я не могла разобрать. Я быстро отвернулась и шагнула в квартиру, но не успела закрыть дверь, как Максим ввалился следом.
— Ты хоть понимаешь, что он сейчас буквально похвалил тебя за секс перед другим мужчиной? Как будто ты товар. — сказал он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась злость.
Он прошёл на кухню, будто это было само собой разумеющимся, и начал раскладывать еду по моим тарелкам.
— Макс, я не в настроении, просто уходи, — бросила я, открывая дверь шире, но он даже не шевельнулся. Сидел за столом, раскладывая салат и что-то, пахнущее карри, как будто мы оставались друзьями, которые каждый день вот так едят вместе.
— Есть хочешь? — спросил он, не поднимая глаз. — Вижу, хочешь. После секса всегда на жор пробивает, у тебя не так?
Я закатила глаза, чувствуя, как внутри всё закипает. Его наглость была невыносимой, но, чёрт возьми, он был прав — я была голодна, как волк. И этот запах карри… Я молча села напротив, придвинув к себе тарелку с салатом. И только сейчас заметила: две порции. Он что, изначально собирался ко мне? Серьёзно, Макс?
— Зачем ты тут? — наконец спросила я, ткнув вилкой в салат.
— Что значит зачем, соседка? — он откинулся на стуле, его ухмылка была, как всегда, на грани издёвки. — Мы же друзья, вот хочу узнать, как дела у тебя с твоим доктором. Смотрю, дело близится к свадьбе?
— С чего ты это взял? — прищурилась, чувствуя, как сердце снова делает кульбит.
— Ну, с родителями знакомят не просто так, соседка, — он пожал плечами, но его взгляд был внимательным, будто он пытался поймать каждую мою реакцию. — С каменного века что ли?
Я фыркнула, но внутри всё сжалось. Он был прав, и это бесило ещё больше. Николай говорил о родителях, о переезде, и всё это звучало так… правильно. Как в моих старых романах, где всё идёт к хэппи-энду.
— Ты не ответил, зачем пришёл, — сказала я, стараясь перевести разговор. — И с чего это ты решил, что мы еще друзья? Думала, избегая друг друга несколько месяцев, мы уже закончили всякую дружбу.
Макс отложил вилку и посмотрел на меня так, будто смотрел прямо в душу. Его ухмылка исчезла, и на секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное.
— Во первых, я тебя не избегал, просто сделал то, что ты просила - не лез в твою жизнь. А во вторых – он замолчал, но тут же продолжил - Я знаю, что тебе нужно, соседка. И это точно не твой доктор с его сладкими речами и родительскими ужинами.
Я замерла, вилка застыла в воздухе. Его слова ударили, как пощёчина, но не обидная, а… пробуждающая. Я хотела возмутиться, сказать, что он ничего не понимает, но вместо этого просто смотрела на него.
— И что, по-твоему, мне нужно?
Он наклонился ближе, его локти упёрлись в стол, а голос стал тише, почти шёпот:
— Тебе нужен кто-то, кто не будет ставить на тебе метки, как твой доктор. Кто-то, кто видит тебя настоящую — с твоими срывами, с твоими идеями, с твоей этой… — он махнул рукой, будто подбирая слово, — фурией внутри. Тебе нужен кто-то, кто не боится, что ты перевернёшь его мир с ног на голову.
— Это ты о себе что ли?
Он улыбнулся.
— Да не... – откинулся обратно на стул. - Я на любовь не способен и как видишь... на верность тоже. Ешь, а то совсем исхудала.
Глава двадцатая.
Я сидела за столом в доме родителей Николая, чувствуя себя в ловушке романа, который сама бы раскритиковала за приторность. Всё было до зубной боли идеально: скатерть белее снега, фарфор с цветочками, аромат яблочного пирога, который мама Коли, Елена Ивановна, испекла «специально для меня».
Сама она — вылитая фея-крёстная с идеальной укладкой и улыбкой, от которой хотелось проверить, не прилип ли к зубам шпинат.
Папа, Сергей Петрович, с сединой на висках и добродушным взглядом, будто сбежал из рекламы семейного счастья. Их коттедж под Питером — с белым заборчиком и розами у крыльца — буквально орал: «Добро пожаловать в хэппи-энд, где скука гарантирована!»