Я закатила глаза, отбрасывая кофту в коробку.
— Ты ошибаешься, Ань. Он полностью мне подходит. А если тебе так нравится Макс, так сама с ним и замути. Думаю, он вообще будет не против. Ну, хотя бы ночь с ним проведёшь, и, думаю, неплохо.
Аня замерла, её лицо потемнело, а глаза вдруг стали какими-то… грустными. Она опустилась обратно на диван, будто из неё выпустили весь воздух.
— Да я хотела, — призналась она тихо, и её голос дрогнул.
— Серьёзно?
— А что? — Аня пожала плечами, но её взгляд был прикован к полу. — У тебя Коля, я тоже хотела любви и ласки. Но Макс меня отшил. Сказал, что он не трахает подруг своих друзей.
Я усмехнулась, не удержавшись, но тут же почувствовала укол вины.
— Не переживай, когда я уйду, у тебя ещё будет шанс, — ляпнула я и тут же пожалела.
«Вот же язык без костей!»
Аня вскинула голову, её глаза округлились.
— Куда это ты уйдёшь? Из Питера, что ли, уедете?
Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри всё сжалось.
— Всякое может быть, но это пока не точно.
Аня смотрела на меня так, будто я только что призналась в убийстве.
— Кать, ты серьёзно? Ты правда готова всё бросить? Питер, свою квартиру, нашу фирму, меня, в конце концов, ради… ради чего? Ради Коли, который, да, хороший, но… он же не твой, Кать. Не твой.
Я отвернулась, делая вид, что сосредоточена на коробке с посудой. Её слова задели что-то внутри, как будто кто-то дёрнул за тонкую струну, и теперь она дрожала, отдаваясь болью в груди.
— Ань, хватит, — голос дрогнул, а глаза защипало. — Я сделала выбор. Коля — это то, что мне нужно. Стабильность, любовь, семья. Хэппи-энд.
— Хэппи-энд? — Аня фыркнула, вставая и подходя ко мне. Она присела на корточки рядом, её зелёные глаза теперь были на одном уровне с моими. — Кать, ты сама себе врёшь. Жизнь — это не про стабильность. Она про страсть, про борьбу, про то, как люди находят себя через хаос. А ты сейчас бежишь от этого хаоса, потому что боишься. Боишься того, что с Максом всё может быть… живым. Настоящим.
Я сжала кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Ты не понимаешь, Ань. Макс — это… он хаос. Он не надёжен. Он сам сказал, что не способен на любовь, на верность. Зачем мне это? Зачем мне очередной парень, который разобьёт мне сердце? Ну побегу я сейчас к нему, ну переспим мы, может не раз, а потом? Я вернусь как то с работы и застану его с очередной моделью?
Аня молчала, глядя на меня с такой смесью жалости и раздражения, что я чуть не сорвалась.
— А ты уверена, что Коля его не разобьёт? — тихо спросила она. — Ты уверена, что через год-два не проснёшься рядом с ним и не поймёшь, что это… не то? Что ты устала так жить? Тебе двадцать пять Кать, время что бы веселиться, радоваться, пробовать что то новое, путешествовать в конце концов. Ну на кой тебе этот брак сейчас?
Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Вместо этого я схватила очередную тарелку и с силой засунула её в коробку, чуть не разбив.
— Хватит, Ань. Я знаю, что делаю. И вообще, давай лучше паковать вещи, а не разводить тут психоанализ.
Она вздохнула, подняв руки в сдающемся жесте, но её взгляд говорил: «Я ещё не закончила». Аня взяла коробку с книгами и начала перекладывать их, но я видела, как её губы поджались, будто она сдерживала ещё десяток аргументов.
— Ладно, — наконец сказала она, нарушая тишину. — Но если ты вдруг передумаешь, Кать… просто знай, что я на твоей стороне. Даже если ты решишь всё бросить и уехать с Максом на край света. Или хотя бы на его вечеринку.
Я невольно улыбнулась, несмотря на ком в горле.
— Закрыли тему с Максом.
Аня хмыкнула, но её улыбка была грустной.
— Как скажешь подруга.
Глава двадцать первая.
Я сидела на полу среди коробок, будто в центре какого-то постапокалиптического лабиринта из вещей.
Аня ушла час назад, напевая что-то про нового клиента — очередного богача, мечтающего о «вечеринке века». Она звала меня с собой, но я отмахнулась: «Слишком много дел, Ань, ты и сама справишься». Она фыркнула, закатила глаза, но всё же ушла, бросив напоследок: «Не засиживайся, Волкова, жизнь проходит!»
Теперь я сидела в тишине, глядя на коробки, и пыталась убедить себя, что всё делаю правильно. Завтра Николай приедет с грузовиком, и все закончится.
Но в груди, как назло, зияла какая-то пустота, и я знала, почему. Максим. Я должна была сказать ему. О переезде. О предложении. О том, что это конец. Почему-то казалось, что без этого разговора я не смогу закрыть эту главу, закончить книгу.