Я встала, чувствуя, как ноги дрожат, будто я собиралась не к соседу, а на эшафот. «Соберись, Катя, это просто разговор. Скажешь, попрощаешься, и всё». Накинула старую толстовку, натянула кроссовки и, глубоко вдохнув, вышла из квартиры.
Я постучала, тихо, почти надеясь, что он не услышит. Но шаги за дверью раздались почти сразу.
Дверь распахнулась, и, конечно, там был он. Максим. Как всегда, с голым торсом, в одних спортивных штанах, которые, клянусь, держались на честном слове. Его тёмные волосы были растрёпаны, а в глазах мелькнула тревога, которая тут же сменилась привычной насмешкой.
— Привет, — выдавила я, стараясь не пялиться на его татуировку. Теперь я видела её чётко: чёрный дракон, извивающийся на левом плече, с крыльями, будто готовыми вот-вот расправиться.
— Привет. Что-то случилось?
— Нет, — я натянула улыбку, чувствуя, как горло сжимается. — Просто… хотела поговорить. Это что? — кивнула на татуировку, пытаясь выиграть время. — Беззубик из мультика?
Он усмехнулся.
— Эй, это Фурия. Ночная Фурия.
Наши глаза встретились, и на секунду мир замер.
Его тёмные глаза, глубокие, как омут, держали меня, будто магнит. Я чувствовала, как воздух между нами сгущается, как будто вот-вот должно было случиться что-то важное. «Фурия. Он называл меня фурией. Это что, он сделал татуировку… из-за меня?» — мелькнула мысль, но я тут же отогнала её. Бред. Просто бред.
— Когда сделал?
Он пожал плечами, его взгляд стал серьёзнее.
— Недавно.
Пауза затянулась.
Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Его глаза будто сканировали меня, пытаясь найти ответы на вопросы, которые он не задавал. А я… я чувствовала, как сердце колотится, как будто хочет выпрыгнуть из груди. «Скажи уже, Катя. Скажи и уходи».
— Я пришла сказать, что завтра переезжаю, — выпалила, чувствуя, как слова царапают горло.
— О, — он вскинул брови, но его лицо осталось непроницаемым. — Куда?
Я сглотнула. Слова давались тяжелее, чем я думала.
— К Коле. Мы… он… предложение сделал мне.
Максим усмехнулся, но это была не та привычная насмешливая ухмылка. В ней было что-то горькое, почти болезненное. Он закивал, будто соглашаясь с чем-то, о чём я даже не подозревала.
— И ты, конечно же, сказала «да».
— Конечно.
Он продолжал кивать, его взгляд стал холоднее, но в нём мелькнула какая-то тень — то ли злости, то ли разочарования.
— Ну что ж, поздравляю, соседка. Хороший, надёжный, идеальный. Всё, как ты хотела.
— Да, — я почти шептала.
Почему это так больно? Почему я чувствую себя так, будто предаю кого-то?
— Решила сейчас попрощаться, потому что… — начала, но голос дрогнул.
— Что? — он, шагнул ближе.
— Неважно, — я покачала головой, отступая назад. — В общем, спасибо тебе. Ты был отличным… другом.
Он рассмеялся — коротко, резко, будто я сказала что-то абсурдное.
— Другом, да? Конечно, — он покачал головой, его губы искривились в горькой усмешке. — Не за что, Волкова. Рад был быть полезным.
— Да, — пробормотала, чувствуя, как внутри всё рушится.
Разговор был таким нелепым, таким неправильным, что я не знала, что ещё сказать. Слова закончились, а тишина между нами была громче любого крика. Его глаза всё ещё держали меня, но я не могла больше выдерживать этот взгляд.
— Ну… пока, — выдавила я, развернувшись к своей двери.
— Пока.
Его голос был таким спокойным, что мне захотелось закричать.
Я шагнула в свою квартиру, закрыла дверь и только тогда поняла, что больше не могу держать себя в руках.
Слёзы хлынули, как из прорвавшейся плотины. Я сползла по двери на пол, зажимая рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос.
Горячие, злые слёзы текли по щекам, а в груди всё сжималось, будто кто-то вырвал из меня кусок. «Почему так больно? Почему я плачу из-за него? Это же Максим! Наглый, невыносимый Максим, который вечно всё портит! Я сделала правильный выбор. Коля. Надёжный. Идеальный. Тогда почему я чувствую, что потеряла что-то важное?»
Я сидела на полу, обхватив колени, и пыталась дышать. За дверью было тихо. Ни музыки, ни его шагов, ни его дурацких шуточек. Только тишина. И эта тишина была хуже всего.
Слова плелись сами. Я будто ведомая чем то, начала молить.
— Лана, – голос дрожал – Я умоляю тебя. Я сделал все в этом мире, сделал книгу, историю. Пожалуйста, пусть эта ночь будет только моя, пусть ее не будет в книге. Пусть не будет того, что я собираюсь сделать, и что собираюсь сказать, прошу...
Я заставила себя встать, ноги дрожали. Шаг за шагом, я добралась до ванной, включила холодную воду и плеснула её в лицо. Ледяные капли стекали по щекам, смывая слёзы, но не смывая ту пустоту, что поселилась внутри.