— Что? — спросила она, отставляя чашку на подоконник. — Ты прожила жизнь, влюбилась, собралась выйти замуж. Что ты не успела, Кать?
Я молчала. Слова застряли где-то в горле, потому что я сама не знала, как это объяснить. Не успела понять? Не успела выбрать? Не успела побыть с ним? Или не успела убежать от Николая, от этой идеальной, но такой чужой жизни? Я просто сидела, сжимая край одеяла, и чувствовала, как внутри всё рушится.
И только сейчас я заметила, что Лана держит в руках стопку бумаг. Мой взгляд невольно упал на них, и она, проследив за мной, улыбнулась.
— Ах, да, вот, — сказала она, протягивая мне рукопись. — Твоя книга.
Я взяла бумаги дрожащими руками. Листы были тёплыми, будто только что из-под принтера, и пахли свежей бумагой. Мой взгляд пробежался по первой странице: «Прожить роман». Название, которое я даже не выбирала, но которое, чёрт возьми, было идеальным.
— И ещё, — добавила Лана, когда я подняла на неё взгляд. Её голос стал твёрже, почти суровым. — Ничего переписать нельзя, Кать. Даже не пытайся. Вот это, ты отнесёшь в редакцию.
— Но… — начала я, но она перебила, подняв руку.
— Никаких «но», Кать. Правила есть правила. Не подводи меня, не заставляй думать, что я в тебе ошиблась.
Я сжала рукопись так сильно, что края бумаги смялись. Хотелось кричать, спорить, умолять, но её взгляд — спокойный, но непреклонный — заставил меня замолчать. Я смотрела на неё, пытаясь понять, кто она такая, что она сделала со мной, с моей жизнью.
— Но кто ты? — наконец вырвалось у меня, почти шёпотом.
Лана улыбнулась, и в этой улыбке было что-то древнее, что-то, что заставило меня замереть.
— Муза.
Она встала, поставила пустую чашку на стол и направилась к двери. Я смотрела ей вслед, всё ещё сжимая рукопись, а в голове крутилось только одно: это не конец. Не может быть концом. Не после всего, что я пережила, не после того, как я горела в его руках, не после того, как я поняла, чего хочу.
— Лана, — позвала я, но она уже исчезла, будто растворилась в сером свете утра. Дверь тихо щёлкнула, и я осталась одна. Снова. В своей квартире. В своём мире. И с книгой, которая мне больше не нужна.
Глава двадцать третья.
Я сидела на диване, обхватив колени, сжимая рукопись так, будто она могла исчезнуть, если я ослаблю хватку.
«Прожить роман». Название резануло, как нож. Я знала, что там — каждая ссора, каждый взгляд, каждый момент с Максимом и Николаем. Но всё равно начала читать. Словно не могла остановиться. Словно это был единственный способ вернуть тот мир, ту Катю, которая горела, любила и делала ошибки.
Первые страницы утянули меня, как в водоворот.
Я улыбалась, читая про свои перепалки с Максимом — его наглые шуточки, мой сарказм, эти вечные словесные дуэли, от которых искры летели. «Эй, соседка, где тут шампунь?» — я хмыкнула, вспоминая, как он вломился в мою ванную, как я орала на него, а он только ухмылялся, будто знал, что я не могу его выгнать. Господи, как же он меня бесил! И как же я, оказывается, ловила каждый его взгляд, каждую его дурацкую фразу, даже не осознавая этого.
Я читала про свои мысли о нём — такие честные, такие уязвимые. «Наглый, обаятельный и невыносимый — три в одном. Просто набор для счастья». Я рассмеялась, но смех тут же перешёл в ком в горле. Слёзы жгли глаза, и я не могла остановиться. Каждое слово было как удар, но я продолжала листать страницы, будто наказывая себя за всё, что не сказала, не сделала.
А потом моё сердце замерло.
Новая глава. «Максим».
Господи… Это было от его лица. От лица Максима — то, чего я не видела, не слышала, то, что он переживал, пока я была занята своей борьбой, своими страхами, своим Николаем.
Я замерла, держа страницу, как будто она была чьим-то личным дневником, в который я не имела права заглядывать. Но отступать было поздно. Я хотела знать. Нет, я должна была знать.
Я встала, чувствуя, как ноги дрожат, и поплелась на кухню. Поставила чайник, засыпала кофе в турку, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось, как будто я собиралась бежать марафон. Запах кофе заполнил кухню, и я вернулась на диван с дымящейся чашкой, сжимая её так, будто она могла удержать меня в этом мире. Села, глубоко вдохнула и начала читать.
Максим
Смотрю, как она осматривает мою квартиру, а у самого сердце бьётся так, что готово пробить грудную клетку. Катя Волкова, чёртова соседка, сидит на моём диване, сжимая бутылку пива, и я не могу оторвать от неё взгляд.
Она такая… настоящая.