Но я молчу.
Потому что она права — я не тот, кто ей нужен. Я не надёжный. Не идеальный. Я — хаос, который она так боится. И всё же, пока она лежит у меня на коленях, пока её смех звенит в моей квартире, я не могу не надеяться, что когда-нибудь она увидит меня. Не соседа, не раздолбая, а меня.
Я отложила рукопись, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. Кофе в чашке давно остыл, но я даже не заметила. Максим. Его мысли, его чувства, его боль — всё это было там, на этих страницах, и я будто впервые увидела его настоящего. Не того наглого парня с ухмылкой, который вечно всё портил, а человека, который… любил меня? Он меня любил?
Максим
Я перегнул её через спинку дивана, и она выгибается, стонет, её светлые волосы разметались по плечам. Маша — или как там её зовут? — познакомились пару дней назад в баре, и вот она здесь, в моей квартире, вся такая податливая, готовая на всё. Её короткая юбка задрана, бёдра дрожат, а я вхожу в неё, крепко сжимая её талию, стараясь сосредоточиться на этом моменте, на её запахе, на её теле...
— Ой, ужас какой – вскрикиваю – бросая листы на стол и хватаюсь за лицо. Вот что что, но о сексе Макса с этими... девушками, я точно читать не хочу.
Сижу, какое то время смотрю, но потом хватаю листы обратно и продолжаю читать:
Её короткая юбка задрана, бёдра дрожат, а я вхожу в неё, крепко сжимая её талию, стараясь сосредоточиться на этом моменте, на её запахе, на её теле...
Но, чёрт возьми, всё бесполезно. В голове — она. Всегда она.
Каждый шлепок, каждый её стон — всё это должно заглушить её. Эту чёртову соседку, которая влезла мне под кожу и не хочет вылезать.
Я двигаюсь быстрее, сильнее, пытаюсь вытравить её из мыслей, но её лицо — эти тёмные глаза, этот саркастичный взгляд, этот её смех, от которого у меня всё внутри переворачивается, — всё равно перед глазами. Она там, в каждом уголке моего мозга, в каждом ударе сердца.
Девушка что-то бормочет, её голос высокий, почти писклявый, и я почти не слышу, что она говорит.
Кончаю, почти не замечая этого, срываю презерватив и натягиваю штаны, стараясь не смотреть на Машу. Она всё ещё там, растрёпанная, с покрасневшими щеками, улыбается, будто только что выиграла в лотерею.
— Это было потрясающе, — пищит она, поправляя волосы.
«Господи, лучше бы ты рот не открывала», — думаю, а вслух бормочу, идя к мусорке, чтобы выбросить резинку:
— Ты тоже, Кать.
— Чего?
Я поворачиваюсь, не сразу понимая, о чём она.
— Меня зовут Маша, — говорит, и её голос становится резче.
Я улыбаюсь, пытаясь сгладить неловкость, но внутри всё сжимается. Чёрт. Я реально назвал её Катей?
— Катя, Маша, какая разница? — пожимаю плечами, стараясь сделать вид, что мне плевать. — Слушай, времени принимать душ у тебя нет, ко мне скоро придут, так что…
Её глаза округляются, и я вижу, как в них загорается ярость. Она вскакивает, поправляя юбку, и бежит к выходу, её голос взлетает до визга:
— Ты, козёл самовлюблённый! Думаешь, можешь меня кинуть, как какую-то шлюху? Да пошёл ты нахер, Макс! Твоя гитара и твой сраный характер — это всё, что у тебя есть! Чтоб ты сдох со своим пивом!
Я смотрю на неё, и мне почти смешно. Почти. Потому что внутри всё ноет, и не из-за её криков. Я знаю, что она права — я козёл. Но не потому, что выгоняю её, а потому, что даже сейчас, когда она орёт, я думаю не о ней. А о своей фурии, которая стучала в мою дверь, которая орала на меня из-за музыки, как её глаза сверкали, когда она пыталась меня задеть.
— Может, такси вызвать? — спрашиваю, стараясь держать голос ровным.
— Да засунь своё такси себе в жопу!
— О, как же не удобненько вышло Маша – хихикаю я, улыбаясь как дурочка, а сама листаю дальше пропуская все от моего лица. И вот, снова...
Вечер окутывал участок мягким сиянием — фонари отбрасывали золотистые блики на поверхность бассейна, в воздухе витал лёгкий запах хлора и пара. Я наблюдал за Катей. В руке безалкогольный коктейль, взгляд рассеянный, будто она сама не здесь.
Мы с Аней устроили в бассейне весёлую кутерьму — брызги, смех, волны. Всё это было лишь фоном. Главным была она. Её реакция. Её взгляд.
Потом — свет экрана телефона.
Катя улыбнулась. Искренне. Тепло. И что‑то внутри меня сжалось.
Я подошёл ближе. Настолько, чтобы она почувствовала моё присутствие. Вода стекала с волос, капли падали на её кожу.
— Уже едет? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, но внутри горел от ярости. Когда я сюда их приглашал, я надеялся что он не сможет, что у меня будет время поговорить с ней и... и сделать ее своей, как бы это эгоистически не позвучало. С ней я эгоист и не стыжусь этого.