Она вздрогнула. Подняла глаза. В них — смесь раздражения и чего‑то ещё. Чего‑то, что я не мог точно определить.
— Да, скоро будет, — ответила она.
И в этот момент я понял: мне нужно нарушить её покой. Нужно увидеть, как она реагирует, когда правила ломаются.
— Купаться идёшь? — поддел я, наслаждаясь её реакцией.
— Ну уж нет.
— Ты что, плавать не умеешь? — ухмыльнулся, чувствуя, как внутри нарастает азарт.
— Умею. Просто не хочу.
А я уже знал: сейчас будет весело.
Подхватил её на руки. Она завизжала, вцепилась в мои плечи. В её крике было что‑то… возбуждающее.
— Не смей, Макс, не смей!
Я прыгнул. Вода сомкнулась над нами.
Когда вынырнули, она отплёвывалась, фыркала, как разозлённый кот. Я рассмеялся:
— Видишь? Мир не рухнул.
Плыву к ней. Она отступает, пока не упирается в бортик. Вода тихо плещется вокруг.
И тут я замечаю.
Её футболка промокла насквозь. Ткань прилипла к телу, очерчивая контуры. А холод воды сделал своё дело — её соски напряжены, чётко проступают сквозь мокрый материал.
Внутри всё сжимается. Кровь приливает к паху, и я чувствую, как член твердеет, упирается в ткань плавок. Дыхание сбивается. Я пытаюсь сосредоточиться, но взгляд сам возвращается к её груди.
«Посмотри и увидишь, как я тебя хочу», — мысленно говорю ей.
— Глаза на меня, Макс, — шипит она, пытаясь сохранить лицо.
— Так я и смотрю на тебя, Кать.
В её взгляде — молния. В моём — вызов. И желание. Ядреное, почти болезненное.
— Знаешь, Макс, у тебя проблема с личными границами. Или с воспитанием. Выбирай любое, — цедит она.
— А у тебя проблема с принятием помощи. Я тебя спас от скуки, а ты уже готовишь список претензий.
— Спас? Ты меня утопил! — всплескивает руками, и вода брызгает в разные стороны.
— Ну видишь, ты уже благодаришь, — улыбаюсь. — И даже разговариваешь со мной. Прогресс.
Я подплываю ближе. Она — назад. Но бортик не даёт отступить. Её дыхание учащается. Глаза горят.
— Безопасное расстояние — понятие относительное, — провожу рукой по воде. Рябь касается её кожи. — Вот сейчас, например, я считаю, что мы идеально расположены для разговора.
— Для твоего разговора, — поправляет она, но голос дрожит.
— Скучно. Ты всегда выбираешь скучные варианты, Кать, а жизнь — она вот здесь. В моменте. В воде. В риске.
Её взгляд мечется. Она пытается найти выход, но его нет. Не сейчас. Не здесь. Я тебя не отпущу, пока не признаешь, что тоже ко мне это чувствуешь.
— Кстати, о футболке… — мой взгляд снова скользит вниз. Она скрещивает руки на груди, будто пытаясь спрятаться. Но это только усиливает эффект. — Она тебе идёт. Даже слишком.
— Макс, если ты сейчас не отплывёшь, я…
— Что? — приподнимаю бровь. Внутри всё горит. Член давит на ткань, требует внимания. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прижаться к ней вплотную.
Я наклоняюсь ближе. Её губы — в сантиметре от моих. Её дыхание — на моей коже. Время останавливается.
— Ты… — шепчет она.
— Я? — едва касаюсь её запястья. — Просто жду, когда ты признаешь, что тебе это нравится.
— Что ты делаешь? — её голос — шёпот.
— Не знаю. А ты что делаешь?
Мои пальцы скользят по её руке. Медленно. Осторожно. Изучаю каждый сантиметр. Чувствую, как она задерживает дыхание. Как её тело отзывается на каждое прикосновение.
Я хочу её поцеловать. До боли. До дрожи. Несмотря ни на что. Хочу, чтобы она сдалась. Хочу, чтобы признала: между нами что‑то есть. Что‑то настоящее.
Наклоняюсь ещё ближе. Мои губы почти касаются её…
— Ребята, у нас пополнение! — голос Ани разрывает момент.
Катя резко поднимает глаза. Отталкивает меня. Я ныряю под воду. Через секунду входит Николай.
Сука, не мог еще задержаться, потеряться где нибудь в лесу.
Думаешь у тебя что то сегодня с ней будет? Только через мой труп. Поэтому напаиваю его до беспамятства и отношу в спальню, которую потом запираю до утра.
***
Я стою у её двери, сжимая в руках маленькую коробочку с потёртым сборником стихов Ахматовой. Чёрт, до сих пор не верю, что сделал это. Полетел в Париж к бабушке, чтобы навестить её и выцыганить эту книгу с её полки. Помню, как Катя, напившись пива у меня на диване, болтала про Ахматову — как она читала её в школе, как плакала над «Реквиемом», как мечтала держать в руках настоящую книгу, а не листать pdf на экране. И вот я, как полный идиот, лечу через полмира, чтобы достать этот чёртов сборник. Бабушка посмотрела на меня, как на ненормального, но отдала книгу, пробормотав что-то про «влюблённых дураков». Теперь я здесь, перед дверью Кати, с этой коробочкой, чувствуя себя каким-то героем её романов, только без коня и плаща. Сердце колотится, как барабан, но я заставляю себя ухмыльнуться. Надо держать марку. Нельзя, чтобы она увидела, как меня колотит.