— Макс, я правда не понимаю. Я ничего не понимаю! То ты говоришь, что мы друзья, помогаешь мне с Николаем, подбрасываешь эти дурацкие советы, а потом врываешься в мою квартиру, портишь всё, что я пытаюсь построить! Что ты вообще делаешь?
Она делает ещё шаг, и я невольно отступаю, пока не упираюсь спиной в раковину. Холод кафеля почти не чувствуется, потому что жар её взгляда сжигает всё. Она так близко, что я слышу её дыхание, вижу, как дрожат её губы. Чёрт, Катя, ты хоть понимаешь, что со мной делаешь?
— Ничего. Прости, Кать.
— Прости? Макс, объясни! Ты не можешь просто сказать «прости» и оставить меня в этом бардаке! Что ты творишь? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?
Я вздыхаю и снова провожу по волосам. Ну как ей сказать, что я взбешен, что я не могу контролировать свои действия рядом с ней. Как?
— Я не хотел, чтобы так вышло, — наконец говорю, глядя куда-то в сторону, потому что так врать удобнее. — Я… чёрт, Кать, я просто хотел, чтобы ты была счастлива. С твоим доктором, с этой твоей идеальной жизнью, о которой ты мечтаешь. Но каждый раз, когда я пытаюсь… В общем, извини.
— Ты врёшь. Ты всегда врёшь, Макс. Это же твой стиль — шутки, подколы, хаос. Ты не можешь быть серьёзным.
Я шагаю ближе. Ой зря друг, зря ты это делаешь...
— Я серьёзен, Кать. Может, я и псих, может, я всё порчу, но я не вру. Не сейчас. Я позволил твоему доктору меня ударить, потому что… — я запинаюсь, сжимаю челюсть, потому что это слишком. — Потому что я подумал, что так будет лучше. Для тебя. Он твой герой, да? А я… я просто сосед. Который всё портит.
Она открывает рот, чтобы возразить, но слова застревают. Её глаза — они как чёртовы зеркала, отражают всё, что я чувствую: боль, ярость, желание. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Она стоит так близко, и я знаю, что один шаг — и я сорвусь. Схвачу её, прижму к себе и утащу в спальню, где буду любить, долго и жадно, пока она не забудет всех кроме меня. Но я не могу. Не должен.
— Макс… — начинает она, но я перебиваю.
— Не надо, Кать, — я отступаю — Забудь. Я не должен был… Прости. Иди к своему доктору. Я не буду мешать. Обещаю.
И тут дверь ванной хлопает, и я слышу знакомый голос.
— Максим?
Лера. Чёрт, я совсем забыл, что она должна была зайти.
Катя замирает, её глаза расширяются, и я вижу, как в них вспыхивает что-то новое — обида, злость, может, ревность?
— Ты кого-то ждал?
Я заставляю себя улыбнуться, натягивая свою обычную наглую маску, хотя внутри всё рушится.
— Ага. Если хочешь, можешь составить компанию. Она чем-то на тебя похожа, почти близняшки, — говорю я, и это звучит так по-идиотски, что я сам хочу себе врезать.
— Урод, — выпаливает она, и её рука взлетает. На этот раз я не уворачиваюсь. Позволяю её ладони влепиться мне по щеке, и боль вспыхивает, смешиваясь с той, что уже саднит от удара доктора. Заслужил. Заслужил за то, что не могу остановиться, за то, что всё порчу, за то, что не могу просто уйти.
Катя разворачивается и вылетает из квартиры, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Я стою, прижимая руку к щеке, и чувствую, как кровь стучит в висках. Лера заходит, её брови взлетают, когда она видит мою разбитую губу и красную щеку.
— Макс, что за цирк? — она скрещивает руки, глядя на меня с той своей фирменной насмешкой. — Это она тебя так?
Я хмыкаю, отворачиваясь к раковине, чтобы промыть ватный диск. Чёрт, Лера всегда появляется в самый неподходящий момент. Моя младшая сестра, которая, конечно, похожа на Катю — тот же огонь в глазах, тот же острый язык. Но она не Катя. Никто не Катя.
— Не совсем, — бормочу, глядя в зеркало. — Её парень тоже приложился.
Лера фыркает, прислоняясь к дверному косяку.
— Серьёзно? Ты влез в её любовную драму? Макс, ты безнадёжен. Зачем ты вообще таскаешься за этой девчонкой? Столько баб крутится вокруг тебя, любую помани и она прибежит с широко раздвинутыми ногами.
Я улыбнулся и потом подошел чмокнул ее в щеку и пошел на кухню.
— Ты готов ехать? Концерт на носу.
— Готов.
***
Я сижу на диване в своём номере, закинув ноги на журнальный столик, а вокруг — привычный хаос. Серый развалился в кресле, потягивая пиво, Лёха что-то горланит про новый рифф, который он придумал для нашей следующей песни, а Вадик пытается уговорить официанта принести ещё виски, хотя бутылка на столе ещё наполовину полна. Музыка из колонок гремит, ребята ржут, перебивая друг друга, а я… я где-то не здесь. В голове крутится только она.
Мой день рождения прошёл, как и ожидалось — блестяще. Катя, конечно, не могла иначе. Отец не умолкал, рассказывая толстосумам, как я заставил его нанять ее. Да, я не сказал, кто мой отец. Я до сих пор уврен, что поступил правильно, многие теряют голову как только узнают кто я. С ней я хотел быть собой, и был... Ну вот какого черта я потянулся убрать прядь волос с её лица. Зачем? Нахрена я вообще это сделал? Сам не понял, как потерял контроль и вотя уже тянусь к ее сладким губам... Пока...