***
Толпа редела, люди постепенно расходились, а я чувствовала, как время тянется, словно резина. Наконец, последняя книга была подписана, и я, бросив ручку на стол, вскочила, чуть не опрокинув стул.
— Пойдём, — сказала я, глядя на Максима. Мой голос дрожал, но я старалась держать себя в руках. — Погуляем.
Он молча кивнул и мы вышли. Питер встретил нас холодным ветром и мелким дождём, который, казалось, никогда не прекратится. Максим засунул руки в карманы своего чёрного пальто, шёл рядом, глядя вперёд, а я не могла отвести от него взгляда.
— Сильно изменился, да? — вдруг спросил он, повернувшись ко мне. — Уже не тот молодой и...
— Не изменился, — перебила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
Он улыбнулся, чуть склонив голову.
— Ты тоже. Только вот… — он поднял руку и коснулся моих волос, — они короче.
Его пальцы скользнули по моим волосам, и я замерла, чувствуя, как тепло его руки пробирается под кожу. Я схватила его руку, прижала её к своей щеке, крепче, чем нужно, и закрыла глаза. Его кожа была тёплой, чуть шершавой, и это было так реально, так осязаемо, что у меня перехватило дыхание.
— Я не понимаю, настоящий ли ты, — прошептала, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Я думала, ты просто герой моего романа.
Он усмехнулся, мягко, без той привычной наглости, и взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, и мы пошли дальше по Невскому, под мелким дождём, который уже не казался таким холодным.
— Ну, как оказалось, был им, — сказал он, глядя куда-то вдаль. — Точнее, не совсем.
— Макс, расскажи, пожалуйста, — я остановилась, глядя на него. Мой голос дрожал, и я знала, что выгляжу жалко, но мне было всё равно. — Я правда сейчас сойду с ума.
Он вздохнул, провёл свободной рукой по волосам, и я заметила, как напряглись его плечи. Мы стояли посреди тротуара, люди обходили нас, кто-то ворчал, задевая зонтами, но мне было плевать. Я смотрела на него, ожидая ответа, который, возможно, перевернёт всё.
— Я Романов Максим Михайлович, тридцать семь лет, — начал он, и в его голосе появилась лёгкая ирония, как будто он зачитывал резюме. — Сын Романова Михаила Викторовича, владельца корпорации «Эстейт Холдинг». Продюсер и совладелец компании. Тут ничего не поменялось. — Он усмехнулся, но в этой усмешке было что-то горькое. — Моя жизнь в какой-то момент пошла под откос. Вечеринки, алкоголь, девочки. Я закрутился в этом. Утонул. Забыл, кем был и кем хотел стать. Просто стал взрослым спившимся мужиком.
Он замолчал, глядя куда-то в сторону.
— И вот, в какой-то такой же очередной день, когда я был в угаре, ко мне пришла она, — он замолчал.
— Кто?
— Она назвалась Ланой. Моим ангелом-хранителем.
Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в венах. Лана. Её имя ударило, как молния, и я невольно сжала его руку сильнее.
— Лана?
Максим кивнул, и его взгляд стал серьёзнее.
— Да. Она появилась в моей квартире, как будто из ниоткуда. Сидела на моём диване, пила мой виски. Честно я тогда подумал, что все, край, словил белку. Сказала, что я живу не своей жизнью. Что я могу быть лучше. Что у меня есть… — он запнулся, подбирая слова, — шанс.
Я молчала, боясь дышать. Лана. Моя Лана. Она приходила к нему? Зачем?
— Несла какую ту пургу, про второй шанс. Я честно не помню Кать, я был на столько пьян, что говорить то едва мог. Помню, как она сказала лечь мне спать, укрыла одеялом, а когда проснулся... Не понял сначала что произошло, это была моя квартира, и только в душе я увидел свое лицо...
— Двадцать семь лет – прошептала я.
— Да, отмотала меня на десять лет назад, когда я только начинал свою карьеру. И вот тогда в голове прозвучал ее голос. Мол, вот тебе второй шанс, не пропей его, и все в таком духе. А, еще что у меня всего три месяца.
Максим замолчал, глядя на меня, и я видела, как в его глазах мелькает что-то уязвимое, почти мальчишеское. Дождь усиливался, капли стучали по нашим плечам, но мы не двигались. Я всё ещё держала его руку, боясь, что если отпущу, он исчезнет.
— Тогда я рассмеялся, послал её голос к чёрту и продолжил творить то, что творил, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, будто он вспоминал что-то, что до сих пор жгло. — Музыка, вечеринки, девушки. Всё то же самое. Думал, что Лана — это просто пьяный бред, какая-то галлюцинация, что я просто сошел с ума. Но потом… в мою дверь постучала ты. Чёрт, Кать, я сам не понял, что произошло. Меня словно водой окатило, когда ты стояла, кричала на меня, а я просто смотрел и слова выдавить не мог. В тот же вечер выгнал всех и… просто лежал думал о тебе. Ну а дальше ты знаешь. — Он усмехнулся, и в этой усмешке была вся его привычная наглость. — Весь мир знает. — Ну а ты?