— Ну, меня почти то же самое, — начала я, и мой голос дрожал, несмотря на попытки звучать уверенно. — Только я писатель, и в какой-то момент у меня кончились идеи. Пустой экран, мигающий курсор, угроза разорвать контракт с издательством. И тут появилась Лана. Я и раньше ее видела, в кафе в котором проводила свои скучные дни. Она предложила мне прожить свою книгу. Я подумала, что это бредятина, какая-то шутка, но легла спать, а проснулась в чужой квартире, с чужой жизнью, с её голосом в голове. — Я замолчала, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Она дала мне три месяца, чтобы написать историю. Историю с душой. И я… я думала, что знаю, как это сделать. Думала, что Николай — это мой герой, что он тот, кто нужен для хеппи-энда. Но всё время, пока я пыталась построить эту идеальную любовь, ты… ты был рядом. И я не видела. Не хотела видеть.
Максим смотрел на меня, и в его глазах было столько всего — боль, надежда, что-то, что я не могла до конца разобрать. Он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела.
— Кать, — тихо сказал он, и его голос был таким мягким, таким настоящим, что у меня перехватило дыхание. — Ты видела. Просто боялась. Как и я.
— Я всё испортила, Макс. Я выбрала не того. Я не послушала Лану, не послушала себя. И когда книга закончилась, я думала, что потеряла тебя навсегда. Что ты — просто часть истории, которую я никогда не увижу снова.
Он вдруг рассмеялся — тихо, но так искренне, что я невольно улыбнулась, несмотря на слёзы.
— Волкова, ты серьёзно? Думаешь, я бы дал тебе так просто уйти? — Он шагнул ещё ближе, и теперь его лицо было так близко, что я видела каждую каплю дождя на его ресницах. — Я не герой романа. Да я вообще не герой. Я реальный. И я здесь. Прямо сейчас.
— Макс, — прошептала, и мой голос сорвался. — Я не знаю, как это работает. Не знаю, как Лана нас свела, почему, зачем. Но я… я не хочу снова тебя потерять.
Он вдруг взял моё лицо в свои ладони, его пальцы были тёплыми, несмотря на холод, и я закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание касается моих губ.
— Тогда не теряй, — сказал он, и в следующую секунду его губы накрыли мои.
Поцелуй был как удар током — резкий, обжигающий, но такой правильный. Я вцепилась в его пальто, боясь, что если отпущу, то всё исчезнет. Дождь лил, люди проходили мимо, где-то вдалеке гудел трамвай, но для меня существовал только он — его вкус, его тепло, его руки, которые прижимали меня к себе так, будто он тоже боялся, что я исчезну.
Когда мы наконец отстранились, я задыхалась, но не от нехватки воздуха, а от того, как сильно всё это было. Максим смотрел на меня, и в его глазах было столько нежности, что я чуть не разрыдалась снова.
— Ну что, соседка, — сказал он, и его голос был чуть хриплым, — напишешь про это в своей следующей книге?
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает, как боль, которая сжимала сердце весь этот год, начинает растворяться.
— Ни за что. Хватит с меня любовных романов. Хоррор — вот что будет следующим бестселлером.
Я снова припала к его губам, втягивая его вкус, его тепло, его реальность. Ветер играл с моими волосами, а где‑то вдали слышались приглушённые звуки города — но для нас существовал только этот миг, только эти прикосновения, только биение двух сердец, сливающихся в унисон.
Максим слегка отстранился, провёл ладонью по моей щеке, а потом, не отрывая взгляда, произнёс:
— Пойдём.
Он вытянул руку, поймал проезжающее такси. Через считанные мгновения мы уже сидели на заднем сиденье, и наши губы снова нашли друг друга. Поцелуи становились всё жарче, руки нетерпеливо скользили по плечам, спине, талии — будто пытались убедиться, что это не сон, что мы действительно рядом.
Тридцать минут пролетели как одно мгновение. Мы вывалились из машины у подъезда, продолжая целоваться, спотыкаясь, смеясь и снова припадая друг к другу. Дверь квартиры едва успела захлопнуться за нами, а одежда уже начала падать на пол — небрежно, хаотично, словно мы годами ждали этого момента.
Я стянула с него рубашку, и на секунду замерла, разглядывая его. Тёплый свет лампы очерчивал знакомые контуры его тела — ту самую линию плеч, рельеф груди, дорожку мышц на животе. Провела ладонью по его коже, ощущая, как под пальцами пробегает лёгкая дрожь.
— Ты всё такой же, — прошептала я.
Он улыбнулся, глаза вспыхнули огнём, которого я так долго не видела. В одно движение он подхватил меня на руки и усадил на стол, стоявший в прихожей. Мир вокруг перестал существовать — остались только его губы, его руки, его дыхание, смешивающееся с моим.