— Злишься? — подмигнул он. — Знаешь, злость тебе идёт. Делает тебя ещё сексуальнее. Может, прервёмся на "перерывчик" дома?
— Макс! — прошипела я, чувствуя, как щёки краснеют. — Заткнись, здесь люди!
— А что? — Он наклонился ближе, глаза блестели. — Когда ты так злишься, меня это еще больше заводит. Хочу тебя прямо сейчас.
Я швырнула в него салфеткой, и он увернулся, хохоча.
— Ты невыносимый придурок! Почему я вышла за тебя?
— Потому что я неотразим, Романова. Признай, без меня твоя жизнь была бы скучной.
Я уже открывала рот, чтобы выдать тираду, когда воздух в кафе будто сгустился. Словно из ниоткуда, напротив нас материализовалась Лана. Она сидела за нашим столом, держа чашку кофе, в своём неизменном тёмно-зелёном свитере и фартуке с вышитой чашкой и книгой. Её глаза искрились знакомой насмешкой, а улыбка была лёгкой, почти нежной.
Мы с Максом замерли. Я почувствовала, как его рука под столом сжала мою, и напряжение повисло в воздухе.
— Я смотрю, у вас всё прекрасно, — сказала Лана, отпивая кофе, как ни в чём не бывало.
Макс напрягся, его челюсть сжалась.
— Чего тебе нужно? — прорычал он, не отпуская мою руку.
Лана улыбнулась шире, поставила чашку.
— Да ничего, пришла посмотреть, как вы тут. Прошло два года, а вы всё те же — ссоритесь, как влюблённые подростки.
— У нас всё хорошо, спасибо тебе, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. В конце концов, она свела нас, дала шанс. Но внутри что-то кольнуло — её появление никогда не было случайным.
— Правда? — Лана приподняла бровь, как будто не верила. — А что у тебя с твоими книгами? Вижу, снова в запаре?
Я вздохнула, глядя на экран.
— Временное затишье, всё будет хорошо. Спасибо за заботу.
— Но ведь редакция опять давит, а ты это не любишь. Знаю.
— Я разберусь, — отрезала, чувствуя лёгкое раздражение.
Лана повернулась к Максу, её взгляд стал острее.
— Ну а ты, Макс? Снова срываешься?
Я резко повернулась к нему.
— О чём она?
Макс молчал, уставившись в стол, его пальцы сжались сильнее.
— Макс, я тебя спрашиваю, о чём она?
Он вздохнул, наконец поднял глаза.
— Всё под контролем.
Лана фыркнула.
— Это виски в час дня ты называешь контролем?
— Заткнись, — прошипел Макс, его глаза вспыхнули.
— И чего тебе не хватает? — продолжила Лана, откидываясь на спинку стула. — Работа в норме, жена — красавица, умница, ребёнок на подходе?
Макс резко посмотрел на меня, его лицо побледнело. Я замерла, чувствуя, как мир качнулся.
— О, ты не рассказала? — Лана сделала вид, будто ей стыдно, но в глазах плясали чертики. — Прости.
— Что тебе нужно? — спросила я, голос дрожал.
Как она узнала? Я сама узнала вчера, тест в сумке, и ещё не сказала ему — хотела сюрпризом.
Лана сделала глоток кофе, её улыбка стала загадочной.
— Сердце за вас разрывается, уж сильно к вам привязалась. Я вам помогу.
— Чего? — выпалил Макс, вставая.
Но мир вдруг вспыхнул ярким белым светом, ослепляющим, всепоглощающим. Я зажмурилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Шум кафе исчез, а когда свет погас, мы стояли на улице. Петроградка, знакомый двор-колодец, дождь моросит, люди спешат мимо с зонтами. Я моргнула, пытаясь понять, что произошло. Макс стоял напротив, его лицо было растерянным, глаза расширились.
— Мам, кто этот дядя?
Я опустила взгляд. Рядом со мной, держась за мою руку, стояла маленькая девочка. Тёмные волосы в косичках, карие глаза, как у меня, но улыбка... улыбка его. Моя дочь? Наша дочь?
Я подняла глаза на Макса.
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Лана снова сделала это — запихнула нас в новую историю. В мою историю. Развод, ребёнок, которого он не знал, и теперь... пять лет спустя. Я смотрела на него, а он на меня, и в его глазах мелькнуло то же узнавание, та же смесь ужаса и возбуждения. И... воспоминания. Не мои, моей героини.
— Мам? — пискнула девочка, и Макс замер.
Я сглотнула.
— Она опять это сделала.
Макс не двигался. Смотрел то на меня, то на дочь, его взгляд был растерянным, полным шока и непонимания — как будто мир только что перевернулся, а он не знал, за что ухватиться.
— Ни чего не хочешь мне рассказать? Марина.
Конец