Разумеется, с возвращением памяти на мужчин смотреть не хотелось – каждое прикосновение казалось угрозой и вызывало отвращение. И здесь сработал ещё один защитный механизм. Мне 24, сексуальной энергии много, но мужчины для меня – угроза. Конечно, гомосексуальные отношения в этот период спасли меня от невозможности реализовать сексуальную энергию традиционным способом. Это были яркие отношения, но, к сожалению, созависимые. Я, смотревшая с детства на алкоголика, во взрослой жизни выбирала себе в партнёры только людей, которые были зависимы в прошлом или настоящем. Есть избитая фраза «бывших наркоманов не бывает» - в их энергии остаётся код этой зависимости, а я как человек, с детства умеющий адаптироваться и включать эмпатию (из инстинкта самосохранения), чувствую жертв зависимости на расстоянии.
Созависимые отношения приносят всю радугу эмоций, но я вряд ли забуду, как после окончания одних из таких отношений я корчилась на полу, как настоящий наркоман, и как я заработала булимию. Один такой разрыв созависимых отношений я переживала 5 лет.
Переживая разрыв отношений, впадая в нездоровые отношения с работодателями (с нарушением границ и харассментом), на каждой работе имея романчик, а то и не один, друзья стали нелестно отзываться о моей любвеобильности.
Я поняла, что разлагаюсь морально, и решаю начать с чистого листа - открыть своё дело и переехать в Москву. За 5 лет Питер мне стал ненавистен, так я думала, на самом деле моя ненависть к себе достигла апогея. Я не могла найти себе место, не заботилась о себе, своем здоровье физическом и психологическом, мне было плевать, что обо мне говорят люди, а слыша о себе нелестные отзывы, я удивлялась и думала, что они сумасшедшие. Я же ангел во плоти.
Переехав в Москву, я надеялась не встретиться с собой, но я волоклась за собой каждую секунду. Стресс переезда спровоцировал рецидив. У меня появились суицидальные мысли – мысли, которые я не контролировала. Раз в день без предупреждения в голове что-то взрывалось и появлялся навязчивый поиск варианта покончить с собой. И тут мне действительно стало страшно. Нет, не смерти – страшно стало, что процесс бесконтролен. Умереть было не страшно, но жалко близких и родных. Жалела о том, что нельзя просто исчезнуть, как будто и не было, без возни с поисками и мертвым телом, похоронами.
Параллельно занимаясь организацией бизнеса и столкнувшись с кучей новых опытов – как адаптация в новом городе, съем помещения для работы и оформление деятельности, отсутствие друзей и любви - моя психика просто не выдержала. Каждый вечер на работе я умывалась слезами, ждала, что это пройдёт. В один из таких вечеров, обессилев, я приняла волевое решение обратиться к психологу.
Поиск психолога был весьма сумбурным – я фильтровала только по возрасту и гендеру. Резюме у всех достойные, но это не гарантирует продуктивной работы. Для меня важно было, чтобы человек был немного старше меня, женщина, и внешне желательно ни на кого не похожая из моего окружения, чтобы избежать ненужных триггеров.
Дальше началась работа. В своем раздрае на первых двух сеансах я произнесла минимум слов и вылила максимум слёз. Психологу было со мной тяжело, я это видела, но я быстро объяснила себе, что не буду забирать её ответственность на себя. Не захочет со мной работать – сообщит, пока этого не произошло – работаем.
На сеансы я приходила не часто, поняв свой темп: сначала ждала изменений на следующий день, конечно, этого не было, и я начинала паниковать. Потом поймала себя на том, что после сеанса у меня в голове крутится наш диалог несколько дней – я что-то договариваю или просто анализирую. Сейчас поняла, что главная работа происходит после разговора, когда мозг пытается уложить информацию, переварить.
Отдам должное - после первого разговора вспышки "иди и убей себя!" пропали, и я даже хотела остановиться, но, всё-таки приобретя такой инструмент, потребность появлялась. Конечно, я не смогла сразу психологу рассказать о своей травме. Потребовалось чуть меньше 2 лет, чтобы я смогла это произнести вслух и доверить специалисту такую тайну.
Я поняла, что почти в каждом человеке вижу врага, отношения с людьми не складываются. Мне потребовалось много сил, чтобы озвучить проблему. Полгода я просто собиралась заговорить, но мозг переключал внимание, защищая себя, и я задавала другую тему разговора с специалистом.
К сожалению, мысли о суициде стали для меня сродни наркотику. Один раз попробовав, ты знаешь это ощущение и можешь к нему вернуться. Большой стресс у меня сопровождался именно возвратом – это давало мне крупицу контроля. Если мне совсем не понравится этот мир, я могу сама решить этот вопрос, я могу сама уйти.