На этом, кажется, расследование можно было бы и прекратить — так, по крайней мере, определяет закон. Прошло целых тридцать лет, то есть дело может быть закрыто за давностью лет, но вопреки этому мы решили продолжить работу до окончательного и детального его выяснения. В сущности, Головорез понес заслуженную кару. Но нас подталкивали и чисто человеческое любопытство, и профессиональная амбиция. А главное — необходимость установить правду, к этому нас обязывала коммунистическая мораль.
Понимая, с кем имеем дело, точнее, кто был погребен в бетонной могиле, мы принялись с двойным усердием за обследование каждого сантиметра ветоши, в которую превратилось форменное офицерское обмундирование. В карманах были обнаружены пачка банкнотов, уже изъятых из обращения, носовой платок, золотой крестик с цепочкой, золотое обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. На внутренней стороне кольца выгравированы инициалы, которые недвусмысленно подтверждали, что труп в военной форме — инспектор разведывательного отдела Светослав Крапчев. На нас произвела впечатление не только большая сумма, но и заботливо упакованные шесть крупных золотых монет в одном из отделений кожаного бумажника. В двух секретных карманах обнаружили складной нож и маленький, элегантный браунинг, заряженный шестью патронами.
В старом архиве полка записано, что капитану Крапчеву 22 февраля 1943 года был выдан 9-миллиметровый вальтер с двумя запасными обоймами, с заводским номером 5211. Я уже сообщил читателю, что, вопреки нашим стараниям, оружия, числящегося за капитаном, около трупа не было найдено, и это нас озадачивало. Пришлось довольствоваться кобурой. Лезвием распорол кобуру и обследовал каждый сантиметр кожи, из которой она была изготовлена. Ничего интересного. Две запасные обоймы, вставленные в специальные кармашки сбоку, были наполнены патронами, точнее, была наполнена только одна, потому что после извлечения из второй обоймы одного патрона пружина вытолкнула маленькую бакелитовую коробочку. Когда я ее открыл, из нее выпали два листочка величиной с почтовую открытку, скрученные в трубочку. Кривыми, неразборчивыми буквами химическим карандашом были начертаны какие-то слова. Поняв, что речь идет о чем-то важном, передал документы на исследование и расшифровку в соответствующую организацию Дирекции народной милиции. На следующий день получил фотокопии двух записок и полное содержание текста, прочитанного нашими графологами-экспертами.
Сегодня, первого апреля, после обеда Павел, Симо, Крачун, Захо отошли в сторону. Говорили, что стало очень опасно. Они перенесли призывы из казармы в ротную конюшню. Спрятали их в сене в яслях у сивого жеребца. Потом сказали, что если станет еще жарче, то убегут в лес, захватив с собой оружие. Брат Гоши партизан и примет их как своих. Еще они говорили, что надо остерегаться нового капитана, страшного негодяя. Искр».
Я, нижеподписавшийся агент Искр, давший клятву верно служить его величеству царю и отечеству, подтверждаю, что получил от капитана Светослава Крапчева сумму в 50 000 левов в качестве вознаграждения от государства за мою честность и преданность».
На расписке не было даты, однако она была написана тем же почерком.
Содержание этих двух документов помогло сделать следующие выводы.
Агент Искр пользовался доверием среди солдат революционной молодежной организации на почве землячества или на другой основе. Отсутствие у них опыта в ведении конспиративной революционной деятельности давало ему возможность подслушивать разговоры и, говоря на языке разведчиков, «разрабатывать» их.
Опытному инспектору военной разведки Крапчеву удалось завербовать члена ячейки молодежной революционной организации или находящегося близко к ней. Если судить по собственноручно написанному донесению агента, то можно сказать, что он имел начальное образование, происходил, вероятно, из тожских крестьян. Что толкнуло человека под псевдонимам Искр на предательство своих боевых товарищей?
Какими бы ни были причины предательства, но оно оплачено солидной суммой.
Однако как нам добраться до гнусной и зловещей личности агента? Годы создали непроницаемую завесу и превратили факты и события в липкий, непроглядный мрак. Если предположить, что Искр был молодым солдатом лет двадцати, то теперь он стал мужчиной пятидесяти лет. И чтобы встретиться с ним, необходимо по крайней мере, чтобы он уцелел и не затерялся в океане событий Отечественной войны и процессов Народного суда. Вероятность найти Искра среди двухтысячной солдатской массы полка равна одной двухтысячной. Создавалась опасность быть затянутыми в трясину имен, биографий, списков, графиков, так и не докопавшись до тайны агента Искра.